Книга Сторона теней, страница 142 – Елизавета Дворецкая, Евгений ЧеширКо, Мария Роше, и др.

— Тук.

За разлапистой ёлкой мелькнула чёрная тень. Сердце трепыхнулось, забившись в бешеном ритме. Катерина протянула руку назад, взмокшей ладонью нащупав гладкое топорище. Страх отступил, сменившись привычной хладнокровной уверенностью. Мысли бежали. Затрещали сухие ветки, и из зарослей, всего в двух шагах от неё, на просвет вывалился лесоруб. Катерину накрыл гнилой смрад, к горлу подступил плотный рвотный комок. Господи, лишь бы не проблеваться сейчас! Человек давно умер, чудом уцелевшие обрывки одежды липли к пожелтелым костям с остатками зелёного мяса. Жидкие волосы липли к черепу с вырванной челюстью. Из страшной раны сочилась гнойная слизь, насыхая на лишённых плоти, сломанных рёбрах.

Мертвец нетвёрдо проковылял пару шагов и замер, едва заметно покачиваясь. При желании Катерина могла дотянуться до гниющей твари рукой. Желания, естественно, не было.

Лесорубы появились в Лесу в начале семидесятых. Какой-то партийной шишке тюкнуло в дурную башку перекрыть план по лесоповалу. Пятилетка за три года, больше дров в топку мировой революции и всякое такое. Через Тушинскую прокатила бригада молодых, здоровых, пышущих силой и энтузиазмом парней, начав прокладывать дорогу для лесовозов. Больше никто их не видел. Ну как не видел… Местные, кто в Лес ходят, до сих пор видят – мёртвых, сгнивших, набитых опарышами и прошлогодним листом. Бродят возле прежней делянки, обречённые вечно сторожить то, что пытались убить, колотят палками по деревьям, воют с тоски. Потерянную бригаду, конечно, искали, но Лес, если схватил, уже не отдаст. Больше сорока лет мыкались, и ни время, ни разложение их не брало.

Мертвяк захрипел, дёрнулся и принялся лупить сучковатой палкой по ближайшему дереву.

— Тук-тук, тук-тук. Тук.

Дятел гнилой. У Катерины закружилась голова, в затылке набух и лопнул громадный нарыв. Ветки и кусты закружили размытый, скачущий хоровод.

— Тук-тук.

Монотонный звук опьянял, наливая разум мутным свинцом. Тянуло прилечь и больше никогда не вставать. Катерина, теряя сознание, поползла на четвереньках вбок и назад. Дьявол! Правой рукой напоролась на острый сучок и сдавленно зашипела. Стук на мгновение пропал и тут же возобновился. Тягучая капля сорвалась с ладони и упала на мох. Скотство! Катерина вырвала из кармана кожаную перчатку и натянула на раненую ладонь, не отрывая глаз от крохотной багровой точки.

В сердце Леса, в гнилой яме, зашевелилась груда листвы, исторгнув костлявую тварь. Застоявшийся воздух разорвал долгий, пронзительный вой.

Катерина взгромоздилась на ватные ноги и нырнула в заросли, подальше от опасного места и ожившего мертвеца. Лагерь лесорубов остался за спиной. Надо же, проскочила! Кто у нас молодец? Катюша молодец, хорошая девочка. Всё портила кровь. Вот угораздило! За Лесом водилась крайне мерзостная привычка, если человек проливал в Лесу свою кровь и каким-то чудом оставался в живых, Лес порождал из крови подменку – уродливую копию, одержимую жаждой убить и выпить до суха оригинал. В случае успеха подменка выходила из Леса, прикинувшись человеком, и возвращалась в семью. То, что случалось потом, изредка мелькало в газетах вспышками безумия и необъяснимой жестокости. Катерина оставила немало крови в Лесу и точно знала, что прилипчивая тварь скоро сядет на хвост.