Книга Там, где цветёт папоротник, страница 72 – Анна Корнова

Снежана не понимала из-за чего такой переполох, будто ребёнок не палец дверью защемил, а в каток для молотьбы попал. Угрозы для детской жизни нет, пальчики почти не отекли, двигаются, значит, не сломано ничего, нужно всего-то только холод приложить да боль заговорить. Что их так напугало? Что дитё плачет? Но ясно, дети нетерпеливы, хотя в пять лет мальчонка уже должен стараться боль перетерпеть, ему зазорно так на людях плакать, что за воин вырастет? «Вот до чего странные люди! Придумали всякие чудеса: машины, телевизоры, телефоны – огонь щелчком зажигают, а простое самое не умеют», – размышляла Снежана. Подобные мысли посещали её и в общении с реконструкторами, а иногда даже в разговоре с Владиславом.

Прошло полчаса, придавленный дверью палец пришёл в норму, и Матвей о неприятном инциденте уже не вспоминал, а лез под кресло, желая угостить печеньем прячущегося там кота.

— Матвей, не приставай к Мартину, он тебя поцарапает, – увещевала сына Юля.

— Матвей не надо котика пугать. Мартин добрый, он не поцарапает, но будет тебя бояться, – парировала уговоры невестки Людмила Владимировна.

— Кот и так его боится, – заметил Влад.

Снежана наблюдала эту странную сцену: мать не разрешает, а ребёнок даже внимание на её запрет не обратил. И дед здесь, и отец здесь, и стрый (дядька со стороны отца), а никто озорника не приструнит. Может, это и допускается здешними порядками, но нельзя, чтобы дитё с таких лет старших не слушало. Снежана подошла к креслу, легла рядом с Матвеем и прошептала ему на ухо:

— А меня печеньем угостишь?

Мальчик удивлённо уставился на странную тётю и тоже шёпотом ответил:

— Ты на кухне возьми. Там много.

— А я хочу то, чего нельзя, чего не разрешают.

Все поначалу с интересом наблюдали за шепчущимися на полу девушкой Влада и мальчиком, но потом вернулись к застольным разговорам. Однако прошло совсем немного времени, Матвей поднялся с пола, подошёл к Юле, обнял и объявил:

— Мамочка, прости меня, пожалуйста, что не слушался. Я тебя теперь всегда слушаться буду!

— Всегда – это минуту или две? – сыронизировал Влад, но остальные с упрёком на него посмотрели.

— Снежана, Вам надо работать с детьми, – изрёк Андрей Константинович. – Вы прирождённый педагог.

— Я в семье старшая дочь, ещё брат постарше меня был, а кроме нас у родителей шестеро младших. Поневоле с детворой ладить научишься.

— Восемь человек детей! – воскликнула Юля. – А кто твои родители? Кем работают?

— Они умерли.

— Давно?

— Очень давно.

— А младшие братья? Сёстры? Где они сейчас? У родственников? В детском доме? – посыпались на Снежану вопросы.

— Они тоже умерли.

— Это в Москве произошло?

— Нет. Мы в Чичерске жили.

— Это в Белоруссии, недалеко от Гомеля, – пояснил Влад. – Мы со Снежей туда недавно ездили.

Глаза девушки от воспоминаний о недавней поездке затуманились, и Большовым стало неловко расспрашивать о трагедии, постигшей её семью. Захочет – сама расскажет.

— А не пора ли нам чайку попить? Юленька свой фирменный волшебный торт испекла, – Людмила Владимировна вернула разговор в праздничное русло.

— Ну, какой волшебный, скажите тоже, – Юля изобразила смущение, – обычный медовик.

На кухне свекровь и невестка обменивались впечатлениями.

— Ну, вот, теперь понятно, чего она во Влада вцепилась, – Юля выкладывала торт на блюдо. – Приехала из своей деревни и пытается в Москве обустроиться.