Книга Там, где цветёт папоротник, страница 71 – Анна Корнова

— Снежана, от Влада слышал, что Вы историк. А чем конкретно Вы занимаетесь? – вопрос Андрея Константиновича застал врасплох.

— Снежа изучает историю Древней Руси, работает с реконструкторами, – выручил Влад.

— И как за это платят? – поинтересовался Игорь.

— Нормально, на жизнь хватает, – снова за подругу ответил Влад.

— Да помолчи ты! – махнул на брата рукой Игорь. – Снежана, что он тебе слова не даёт сказать?

— Он лучше меня во всём разбирается, поэтому и отвечает за меня.

Все удивлённо замолчали, на секунду за столом повисла пауза. Ироничная интонация в словах гостьи явно отсутствовала, и такое признание полного превосходства Влада прозвучало непривычно, даже странно.

— Но в истории-то Вы лучше разбираетесь, – улыбнулся Андрей Константинович.

— Лучше, намного лучше меня, – вновь вместо Снежаны ответил Влад.

На кухне Юля помогала свекрови доставать окорок из духовки.

— Ну, и как тебе Владикова девушка? – задала вопрос Людмила Владимировна.

— Красотка. Глаза, похоже, с линзами, неестественно голубые. А губы натуральные.

— А почему молчит всё время? Сначала мне показалось, что она такая, на редкость скромная, но не до такой же степени, что боится слово сказать.

— Она же объяснила: молчит, потому что Влад во всём лучше её разбирается. Наверное, полная дура, что ни в чём сама разобраться не может, – Юля презрительно скривила губы.

— Не похожа она на дуру, скорее, себе на уме. Старается изо всех силёнок к Владу подлизаться. Только зачем? Он и так на неё надышаться не может.

В этот момент по квартире разнёсся отчаянный вопль. Матвею надоело сидеть со взрослыми за столом, и он отправился в спальню, чтобы посмотреть на рыбок в аквариуме. Зайдя в комнату, он увидел у порога напольные весы, а это поинтереснее аквариума. Можно будет прыгать на пластмассовой коробке, и цифры в окошке быстро-быстро замелькают цифры – занятие бессмысленное, но увлекательное. Мальчик взялся за дверной косяк, чтобы удобнее прыгать на одной ноге, а в этот момент проходивший по коридору Игорь прикрыл дверь в родительскую спальню, прищемив пальцы Матвея.

Крик, переходящий в визг, разлетелся по дому. Юля схватила сына на руки, принялась целовать, пытаясь успокоить ребёнка, при этом крича на мужа: «Ты не видел, что сына калечишь!»

— Да я покурить на лоджию пошёл, – оправдывался Игорь.

Людмила Владимировна зачем-то принесла зелёнку, Андрей Константинович бормотал о срочной установке фиксатора на двери…

Крики, плач, визг были прерваны спокойным голосом Снежаны:

— Достаньте из холодильника что-нибудь ледяное, только тряпицей оберните. У вас же есть холодильник?

Вопрос о наличии холодильника был не замечен, а указание тотчас исполнено: Людмила Владимировна принесла завернутую в кухонное полотенце пачку пельменей из морозилки.

— Дайте мне сына, – обратилась Снежана к перепуганной не меньше ребёнка матери, голос звучал мягко, но уверенно, и Юля покорно протянула Матвея.

Матвей отчаянно закричал, но Снежана что-то зашептала ему на ухо, и ребёнок замолчал, но продолжал беззвучно плакать.

Снежана вернулась в гостиную, села на диван, держа мальчика по-прежнему на руках. Ручонка Матвея была вертикально поднята, и к ней прижат компресс из пачки пельменей.

— У кошки боли, у собачки боли, а у Моти заживи, – слова были самые обычные, но интонация загадочно непривычной, голос словно плавал, то поднимаясь, то опускаясь по невидимым волнам. Матвей совершенно успокоился и даже поинтересовался, когда же будут конфеты. Вазочка с шоколадными трюфелями тут же была перед ним поставлена.