Книга Реакционный манифест. Поваренная книга имперца, страница 63 – Ярвин Кёртис

Парадокс? Нет, чистое лицемерие. Им нужен не Рим, а их собственная расистская фантазия: общество, где белые мужчины – патриции, а все остальные – плебеи, рабы или варвары. Именно поэтому они так ненавидят слово «привилегия». Потому что привилегия – это как раз то, что римляне называли privilegium: особое право для узкой группы. В Риме привилегией было право патриция не быть оскорблённым плебеем. В современной Америке привилегией – белого мужчины не слышать критики от женщины или человека цвета кожи.

Расистская фантазия о «Риме» нужна им ровно затем, чтобы оправдать эту иерархию. «Вот, – говорят они, – римляне строили империю, а не ныли о микроагрессиях». Но они забывают (или умалчивают), что Рим рухнул в том числе из-за того, что его элита перестала видеть в рабах и варварах людей. А когда Спартак поднял восстание, рабы показали, что они – тоже люди, способные сражаться и умирать за свободу. Именно Спартак, а не Цезарь, является настоящим героем для аболиционистов. И именно восстание рабов стало предтечей социализма – через восстания крестьян, через диггеров, через Кампанеллу, который в «Городе Солнца» описал мир без господ и рабов.

Теперь о том, что современные расисты называют «закон не заботится о пустяках». Они утверждают, что нельзя судить за грубость, за «сволочность». Но посмотрим, как эта логика работает на практике. В старом японском обществе, которое они тоже иногда романтизируют, было совершенно законно быть сволочью по отношению к крестьянину, но незаконно – по отношению к самураю. Самурай был «привилегированным классом». И точно так же в любом иерархическом обществе «микроагрессия» против высшего карается, а против низшего – нет.

Так вот, современные антирасисты и феминистки не требуют ввести уголовную ответственность за грубость. Они требуют отменить саму иерархию, в которой одни люди могут безнаказанно оскорблять других только потому, что они беднее, темнее или слабее. Они требуют, чтобы право защищало всех одинаково – не «de minimis», а именно что от любых форм унижения, которые мешают людям жить. И это не «римская» идея. Это идея Просвещения – с его равной правовой защитой. Да, Просвещение было несовершенным (оно долго не распространялось на женщин и колонизированных). Но именно оно дало нам инструмент для отмены рабства, для гражданских прав, для борьбы с дискриминацией.

А римское «de minimis» – это право сильного. И когда расист говорит: «Не надо судить за сволочность», – он на самом деле говорит: «Не трогайте меня, я хочу быть сволочью безнаказанно». Но аболиционист отвечает: никто не имеет права быть сволочью за счёт другого. И если ты хочешь свободы быть грубым – будь готов, что и другие будут грубы с тобой. Но настоящая свобода – не свобода оскорблять, а свобода жить без унижения. Именно за это боролись киники, восставшие рабы, утописты, аболиционисты, борцы за гражданские права.

Так что насчёт «де минимус»? Пусть закон заботится о пустяках. Потому что из пустяков складывается ад. И из пустяков – рай.

Мир, в котором мы живём, ужасно болен и жесток, не правда ли? Что ж, мы все в некотором смысле шимпанзе. Вас может не интересовать власть – но власть интересуется вами.

Но здесь мы упускаем кое-что важное.

В любом из этих абсурдных гипотетических сценариев, которые рисуют расисты, оскорбление направлено на правящий класс – короля, духовенство и так далее. Оскорблять власть всегда было преступлением. И всё же – мы знаем, кого конкретно сегодня в Америке оскорбляют по-настоящему, с реальными последствиями. Это не Иисус и не Мел Гибсон. Это афроамериканцы и женщины. Или, ещё хуже, женщины, которые одеваются «как проститутки» – увы, это гораздо более широкая категория. Итак: афроамериканцы и женщины.