Книга Реакционный манифест. Поваренная книга имперца, страница 23 – Ярвин Кёртис

Франсуа Рене де Шатобриан.

Но каждый из нас своим «незначительным» индивидуальным злоупотреблением миром вносит вклад в общее злоупотребление, которое является разрушительным. И если бы я был одним из тысяч или миллионов людей, которые могли бы позволить себе какое-то оборудование, даже в котором у них есть воображаемая «потребность», но не купили его, это было бы «значительно». Почему же тогда я должен колебаться хотя бы мгновение, чтобы стать одним, даже первым, из этого «значительного» числа? Торо давно дал исчерпывающий ответ на глупость «значительных чисел»: зачем кому-то ждать, пока все сделают правильную вещь, чтобы сделать ее самому? Не «значительно» также любить собственных детей или есть свой собственный обед. Но нормальные люди не будут ждать, пока акт Конгресса предпижет им любить или есть.

Один из моих корреспондентов спросил, где же проводить черту. Этот вопрос возвращает меня к замешательству, о котором я упоминал ранее: я не уверен, где следует проводить черту и как ее проводить. Но это умный вопрос, над которым стоит поломать голову.

Я знаю, как проводить черту только там, где это легко сделать. Легко – это даже роскошь – отказать себе в использовании телевизора, и я ревностно практикую эту форму самоотказа. Каждый раз, когда я вижу телевизор (в гостях), я еще больше склонен поздравить себя со своим лишением. Я не сомневаюсь, как уже говорил, что мне лучше без компьютера. Я радостно отказываю себе в моторной лодке, кемпинговом фургоне, вездеходе и любом другом виде рекреационной техники. У меня нет, и я не хочу «второго дома». Я очень комфортно переношу отсутствие колы, телевизионных обедов и других суррогатных продуктов и напитков.

Однако я все еще нахожусь в зависимости от автомобильной промышленности и энергетических компаний, у которых нет ничего, что можно было бы рекомендовать, кроме нашей зависимости от них. Я все еще летаю на самолетах, у которых нет ничего для рекомендации, кроме скорости; они неудобны, дискомфортны, ненадежны, уродливы, вонючи и пугающи. Я все еще пилю дрова бензопилой, у которой нет ничего для рекомендации, кроме скорости, и есть все недостатки самолета, кроме того, что она не летает.

Мне ясно, что черту следует проводить безотказно везде, где ее можно провести легко. И должно быть легко (хотя многие так не считают) отказываться покупать то, что тебе не нужно. Если вы уже решаете свою проблему с помощью имеющегося у вас оборудования – скажем, карандаша – зачем решать ее чем-то более дорогим и более разрушительным? Если у вас нет проблемы, зачем платить за решение? Если вы любите свободу и изящество простых инструментов, зачем обременять себя чем-то сложным?

И все же, если мы когда-нибудь снова захотим иметь мир, пригодный и приятный для маленьких детей, нам, безусловно, придется проводить черту там, где ее провести нелегко. Нам придется научиться отказываться от вещей, которые мы (всего за несколько лет, в конце концов) научились «иметь в потребности». Я не оптимист; боюсь, что не проживу достаточно долго, чтобы освободиться от своей зависимости от машин. Тем не менее, в каждый оставшийся мне день я буду искать в своем уме и обстоятельствах средства для побега. И я не без надежды. Я знал человека, который в эпоху бензопил продолжал пилить дрова ручной пилой и топором. Он был здоровее и рассудительнее меня. Пусть память о нем тревожит мои мысли.