Книга Реакционный манифест. Поваренная книга имперца, страница 111 – Ярвин Кёртис

Смерти и новостные фотографии детей «в клетках», которые представительница Александрия Окасио-Кортес сравнила с «концентрационными лагерями», вызвали общественное и медийное возмущение. Формулировка Окасио-Кортес была, возможно, неудачной, учитывая, что в США этот термин прочно ассоциируется с нацистскими лагерями смерти. Но буквально и исторически фраза была точной: концентрационный лагерь – это место, где население сгоняют, концентрируют и заключают в тюрьму против их воли только из-за того, кто они и/или где они находятся.

Другие инициативы Трампа были направлены на то, чтобы вообще не допустить мигрантов до границы, привлекая на свою сторону мексиканские силы безопасности (и угрожая правительству Мексики повышением тарифов в случае невыполнения) и требуя от мигрантов сначала запрашивать убежище в Гондурасе, Гватемале или Сальвадоре, если они проезжали через эти страны по пути в США. Как образно выразился Christian Science Monitor, «Мексика стала стеной Трампа», поскольку она значительно усилила милитаризацию и депортацию на своей собственной южной границе, в то время как сама страна также пыталась справиться с десятками тысяч stranded на мексиканской стороне границы США. После того как их принудили подписать с США соглашения о «безопасной третьей стране», те самые страны, которые отправляли беженцев в США – Гватемала, Гондурас и Сальвадор, – столкнулись с притоком не только своих собственных граждан, которые были депортированы, но и соискателей убежища из соседних стран, которых США настоятельно просили искать убежище там, а не в их фактическом пункте назначения – Соединенных Штатах. Но эти страны страдали от тех же проблем, от которых беженцы изначально бежали: насилие, безнаказанность, бедность, банды, засуха, безработица и организованная преступность. У них было мало инфраструктуры или возможностей для заботы о вновь прибывших беженцах.

Со взрывом пандемии COVID-19 в начале 2020 года те самые условия, которые делали иммигрантов бедными и маргинализированными, подвергли их непропорционально высокому риску заболевания и смерти. Центры содержания иммигрантов внутри США и лагеря на мексиканской стороне границы стали опасными очагами заражения. Депортации продолжались, и некоторые депортированные завозили вирус обратно в свои родные страны. Иммигранты были сосредоточены на высокорисковых, низкооплачиваемых «незаменимых» работах: переработка мяса и птицы, сельское хозяйство, склады, дома престарелых и супермаркеты. Другие работали в секторах, где рабочие места исчезли, например, в ресторанах. Они, как правило, жили в домах и районах с высокой плотностью населения, где социальное дистанцирование было практически невозможным. Если они были недокументированными, они не имели права на пособие по безработице или другие меры помощи. Неудивительно, что мигранты непропорционально сильно пострадали от вируса и от экономического коллапса, который его сопровождал.

Центральноамериканцы играли важную роль в движениях солидарности 1980-х годов. Многие из тех, кто прибыл в 1990-е и последующие десятилетия, просто надеялись работать и обеспечить лучшую жизнь себе и своим семьям, но многие присоединились к борьбе за права иммигрантов и права трудящихся или возглавили ее.