Книга Реакционный манифест. Поваренная книга имперца, страница 107 – Ярвин Кёртис

К середине 1990-х годов в прессе и других местах распространились слухи о том, что гватемальских детей воруют для продажи за границу. В отчаянии из-за соучастия высокопоставленных лиц в некоторых деревнях толпы самосудом расправлялись с иностранцами, которых подозревали в поиске детей для похищения. Страх перед «робачикос» и обращение к неформальному «правосудию» отражали отчаяние и приватизацию правосудия в отдаленных деревнях по всей стране. А кража детей из числа коренных народов отражала глобальный порядок. Как иронично заметила моя коллега, которая также является родителем ребенка, усыновленного за границей: «Это неолиберальная фаза империализма. Сначала мы забираем их землю, затем их ресурсы, затем их рабочих, а затем их детей».

К 2007 году каждый сотый родившийся в Гватемале ребенок был усыновлен американцами. В 2008 году правительство Гватемалы наконец признало злоупотребления, встроенные в систему, и запретило международное усыновление.

Гватемальская лига психического здоровья пытается создать информационный центр для родителей, потерявших детей, и детей, ищущих своих биологических родителей, и сумела воссоединить почти пятьсот человек. В Сальвадоре Хон Кортина, единственный выживший после резни иезуитов в Центральноамериканском университете в 1989 году, основал организацию Pro-Búsqueda, чтобы помочь родителям или родственникам маленьких детей, которые были похищены или исчезли во время войны там. К 2020 году Pro-Búsqueda собрала информацию о более чем девятистах пропавших детях, хотя организация считала, что это лишь верхушка айсберга. Почти четыреста были воссоединены со своими биологическими семьями. Шестьдесят один из них был усыновлен в Соединенных Штатах. Тем не менее, Государственный департамент США выдал более 2300 виз для усыновленных из Сальвадора в годы войны. Каждый из них был чьим-то ребенком и имел свою историю.

Миграция и культурные изменения

Мигранты часто следуют за людьми, которых они знают, воссоздавая местные сообщества в городах и поселках Соединенных Штатов. Как мы видели на примере общины Шиншук в Провиденсе, эти новые узлы могут воспроизводить то самое насилие и неравенство, от которого люди бежали. Миграция, разделенные семьи и денежные переводы также могут создавать новые формы неравенства и страданий, а также новые возможности.

Антропологи обнаружили, что миграция может способствовать дестабилизации расовых иерархий в Гватемале. Там коренные народы находились на самом дне социальной иерархии. В контексте Соединенных Штатов идентичность коренного народа может стать нерелевантной или даже ценной. Мигранты из числа коренных народов и их семьи на родине могут перепрыгивать через классовый статус. Некоторые мигранты из числа коренных народов и их семьи приобретали деньги и социальный статус и опрокидывали романтизированные стереотипы о чистоте коренных народов и дискриминационные стереотипы об их отсталости.

Возрастные иерархии также были поставлены под сомнение, когда молодежь возвращалась с деньгами и социальным капиталом, которые ценны в новой сельской экономике, где туристы и НПО стали важными источниками власти. Эти напряжения могли привести к насилию. Старейшины иногда автоматически предполагали, что бунтующая молодежь является членами банд, и возрождали «охранные» патрули, напоминавшие гражданские патрули. И наоборот, те, кто получил травмы, умер или был депортирован обратно в Центральную Америку, не успев заработать достаточно, чтобы покрыть расходы на поездку, ввергали свои семьи в долги.