Книга Одержимые убийством. Грязная война англичан в Северной Ирландии, страница 59 – Мартин Диллон

В течение нескольких дней информация была тайно доставлена в тюрьму внутри тампона, который носила девушка одного из республиканцев из крыла «A». Сообщение подтверждало, что Макгроган и Хезерингтон не состояли в ИРА и не участвовали в убийстве полицейских. Оно было передано от 1‐го батальона, который организовал убийство полицейских и знал личности людей, которые отвезли подразделение на место происшествия, и тех, кто стрелял из оружия. На основе этой информации командир подошёл к Макгрогану и Хезерингтону и спросил их, участвовали ли они в убийстве полицейских. Оба ответили, что нет, но что полиция заставила их подписать заявления о виновности в убийствах. Это развеяло опасения ИРА, что Макгроган и Хезерингтон были «подсадными утками». Затем их спросили, почему они предпочли находиться среди «временных» в крыле «A», на что они ответили, что обвинение в убийстве полицейских поставило бы их под угрозу как в лоялистских крыльях, так и в крыле, где содержались обычные преступники. Когда их спросили, почему они не выбрали крыло с членами Официальной ИРА, они ответили, что их верность принадлежит «прово». Они не упомянули о своём более раннем членстве в «Фианна Эйренн» или о том, что были осмолены и вываляны в перьях, но командир посчитал, что это упущение было вызвано смущением.

Однако офицер разведки ИРА в крыле «A» не удовлетворился этим и сообщил командиру о своём ощущении, хотя и интуитивном, что поведение и личности обоих молодых людей беспокоят его. Командир сказал, что допрос следует проводить в обычном порядке, добавив об отсутствии причин подозревать Хезерингтона или Макгрогана во лжи или желании что‐то выиграть, поскольку они говорят правду о своей непричастности к убийствам полицейских констеблей. Офицер разведки выбрал нескольких опытных допрашивающих и разделил их на две команды, чтобы они допросили Хезерингтона и Макгрогана отдельно об убийствах полицейских, о том, кто их допрашивал при аресте, какие вопросы им задавали и разгласили ли они информацию о людях, которые, как они считали или знали, были в ИРА. Допросы проводились не в длительных сессиях, а когда выпадало время. Офицер разведки решил, что лично возьмётся с помощью других за допрос Хезерингтона. Вскоре это переросло в жёсткий допрос, отчасти из-за врождённых подозрений офицера разведки, а отчасти потому, что молодой человек становился всё более уклончивым и расплывчатым в отношении характера полицейских допросов, которым он подвергался перед отправкой в тюрьму. По прошествии недели офицер разведки посоветовался с обеими командами допрашивающих. Те, кто вёл допрос Макгрогана, сообщили, что он был бесстрастен под жёсткими вопросами, не был некооперативным, но был сдержан и не разгласил ничего существенного. Напротив, другая команда заметила, что Хезерингтон выглядит нервным, уклончивым и временами взволнованным. Офицер разведки посоветовался с командиром крыла «A» и получил разрешение продолжить допросы, сосредоточив основное внимание на Хезерингтоне.

Через несколько дней Хезерингтону сказали, что его допрашивающие знают о его «преступном» прошлом с точки зрения ИРА и о том, что он был публично унижен осмолением и вываливанием в перьях, после чего он начал проявлять признаки стресса. За этим способом его дискредитации последовали утверждения, что если он мог скрыть этот факт, то он мог скрыть и другие вещи. Его спросили, не может ли он быть осведомителем. Длительные периоды допросов в таком стиле довели Хезерингтона почти до точки психического срыва. Как раз когда офицер разведки готовился прекратить допросы, Хезерингтон сделал признание. Он сказал, что был вынужден в возрасте шестнадцати лет работать на Специальный отдел с 1971 года. Когда он был в «Фианна», его поймали с винтовкой Lee Enfield.303 и отвезли на полицейско-армейскую базу на Спрингфилд-роуд, где ему предложили сделку: иммунитет от судебного преследования в обмен на предоставление информации об ИРА. Он согласился, но информация, которую он мог им дать, по его мнению, была низкого качества, потому что «Фианна» не имела доступа к важным делам. Более того, он был вынужден покинуть «Фианна» после того, как его поймали на ограблении местного магазина.