Онлайн книга «Одержимые убийством. Грязная война англичан в Северной Ирландии»
|
Как и многих обвиняемых в Северной Ирландии, их сначала отправили под стражу в тюрьму «Крумлин-роуд» в Белфасте. В то время процедура заключалась в том, чтобы командир ИРА в тюремном крыле опрашивал обвиняемых по прибытии. В 1974 году в крыле «A» тюрьмы «Крумлин-роуд» содержались республиканские подследственные и осуждённые террористы, а «Лонг-Кеш» (переименованный правительством в 1972 году в тюрьму «Мейз», через год после введения интернирования) содержал республиканских и лоялистских интернированных. В «Крумлин-роуд» также было крыло, предназначенное для мужчин, осуждённых за обычные преступления. Тюремные власти опрашивали мужчин по прибытии в «Крумлин-роуд», информировали их о структуре тюрьмы, определяя характер каждого крыла, и не оставляли у подследственных или осуждённых сомнений относительно принадлежности заключённых в конкретных зонах тюрьмы. Такая договорённость исключала необходимость просить заключённого лично и официально признать свою политическую принадлежность, что могло бы считаться признанием членства в незаконной организации. В то время единственными запрещёнными террористическими организациями были ИРА и UVF, а крупнейшая лоялистская парамилитарная группировка – Ассоциация обороны Ольстера (UDA) – была легальной, как и по сей день. Как только главный тюремный надзиратель устанавливал, в каком крыле заключённый предпочитает находиться, он вызывал «террористического офицера», командующего этим крылом; для Хезерингтона и Макгрогана это был командир Временной ИРА крыла «A». После того как тюремный чиновник уходил, командир ИРА мог опрашивать «потенциальных кандидатов» для приёма в его крыло тюрьмы. Хезерингтон и Макгроган сообщили командиру ИРА, что они «временные» из 1‐го батальона и живут в районе Андерсонстаун – Хезерингтон на Наван-Грин, а Макгроган на Кулнасилла-авеню. Их попросили объяснить характер предъявленных им обвинений, но не допрашивали о виновности или соучастии. Оба были приняты в крыло «A», и это решение командир «прово» передал главному тюремному надзирателю, который, в свою очередь, организовал предоставление определённых камер. ИРА тогда, как и сейчас, была организована в тюрьме по военному образцу, и при приёме заключённых в то или иное крыло проявлялась осторожность, чтобы попытаться исключить риск попадания осведомителей в ряды ИРА. UDA и UVF применяли аналогичную тактику, и, как и в случае с ИРА, первоначальное интервью было лишь началом процесса, призванного определить, заслуживает ли новый заключённый доверия или является «подсадной уткой». С момента прибытия заключённого в крыло он подвергался допросу, чтобы установить, говорит ли он правду и не скомпрометировал ли других во время допросов полицией или армией перед отправкой в тюрьму. Прежде чем Хезерингтон и Макгроган попали в свои камеры, командир ИРА попросил своего офицера разведки проверить, есть ли в блоках крыла «A» заключённые, которые знают новичков. В течение двадцати четырёх часов было установлено, что оба мужчины были наказаны ИРА в начале 1970‐х годов, когда они были членами молодёжной секции организации «Фианна Эйренн» (Юность Ирландии). Они были признаны виновными в краже и подвергнуты осмолению и вываливанию в перьях. (Это было наказание, которое ИРА использовала десятилетиями, до начала 1970‐х годов, когда оно было заменено более суровыми мерами, такими как «прострел коленных чашечек», когда пули выпускались через коленные чашечки или позади них. Осмоление и вываливание в перьях подразумевало менее серьёзный вид увечий и предназначалось больше для публичного унижения. Человека привязывали к фонарному столбу или столбу ворот, горячую смолу выливали на голову и тело, а затем мешки с перьями из подушек высыпали на смолу. В случае с девушками, которые братались с солдатами, им брили головы перед нанесением смолы. Когда смоление применялось к члену ИРА, этому человеку также запрещалось дальнейшее членство в организации.) Когда руководство ИРА в тюрьме узнало о прошлом Хезерингтона и Макгрогана, они немедленно заподозрили, что ни один из них не мог быть причастен к убийству полицейских, поскольку они больше не были членами ИРА. Однако чтобы убедиться в этом, командир и офицер разведки опросили других подследственных и отправили из тюрьмы секретные сообщения, пытаясь получить подробности о Макгрогане и Хезерингтоне и выяснить, сыграли ли они какую‐либо роль в убийствах на Финаги-роуд. В то время не предпринималось попыток допросить кого‐либо из этих двоих, поскольку считалось, что допрос будет успешным только в том случае, если информация будет получена из источников ИРА за пределами тюрьмы. |