Книга Антиглобализм на тропе войны. Борьба против нового мирового порядка, страница 99 – Александр Лозье

Тем не менее когда я вышел из поезда примерно в квартале от Бостон-Коммонс, я уже мог слышать собирающуюся толпу. Когда я обогнул квартал, я увидел сотни людей, собравшихся посреди огромной зелёной лужайки. Был удивительно красивый день, с голубым небом, которое лишь изредка прерывали пушистые белые облака. А деревья, окаймлявшие Коммонс, были расцвечены красками от жёлтого до оранжевого и самых глубоких красных оттенков. Моё сердце забилось от волнения, когда я достал бандану из заднего кармана и повязал её на лицо.

Я нашёл знамя BAAM, немного побродив по толпе, и узнал некоторые, но не все лица. Сэма, который был довольно крупным, было легко заметить. Все мы были одеты более или менее одинаково, хотя некоторые предпочли чёрные балаклавы вместо бандан. Оба типа маски для лица были заимствованы у сапатистов. Как таковое, ношение масок служило нескольким целям. Это было заявлением солидарности с сапатистами. Это была практическая стратегия избежания опознания полицией, которая всё чаще приносила на протесты видеокамеры. Это было политическое заявление. Мы здесь как личности. Мы здесь как единое целое, в солидарности друг с другом и со всеми движениями, борющимися за справедливость по всему миру.

Первое, что я заметил, когда начался марш, – это то, что Бостонская «Чёрная автономия» (по крайней мере та, что собралась в этот день) была одновременно воинственной и сплочённой. У меня возникло чувство, когда я присоединился к ряду сцепленных рук за транспарантом «БОРИСЬ С БОГАТЫМИ, А НЕ С ИХ ВОЙНАМИ», что большинство людей в этой группе знали друг друга и работали вместе уже некоторое время. Это было не всегда моим опытом. Особенно когда присоединяешься к национальной или международной конвергенции, большинство тех, кто присоединялся к «Чёрной автономии», были незнакомы друг с другом. Идея заключалась в том, чтобы приходить аффинити-группами, а не индивидами, и самостоятельно планировать действия. Это не только считалось анархистским по своей природе и, следовательно, соответствовало принципам, которые мы исповедовали, но и служило некоторым практическим целям. Во-первых, это изолировало влияние провокаторов. Если бы философия была более ориентирована на лидерство, то подставные агенты могли бы легко взять на себя эту роль и привести нас к действиям, предназначенным для нашего ареста. Поэтому идея заключалась в том, чтобы поддерживать действия любой другой аффинити-группы, всё ещё требуя личной ответственности и установления маленьких кругов доверия самими участниками.

Поскольку это был в основном местный протест, весь блок – в котором, по моим оценкам, было около пятидесяти участников – скорее всего, состоял из людей, которые работали друг с другом много раз в прошлом. Не только на протестах, конечно, но и в других анархистских мероприятиях, таких как «Еда вместо бомб», которая кормила бездомных с помощью добытой или «найденной в мусорных баках» еды. Или «критическая масса», когда улицы захватывали десятки или более велосипедистов. Или любые «благотворительные вечеринки», которые были основой анархистской социальной жизни. В отличие от моего опыта в Остине, однако, я нашёл эту группу высокодисциплинированной и сфокусированной. Мы маршировали упорядоченными рядами, выкрикивая лозунги хором, в то время как многочисленные анархо-синдикалистские флаги развевались в наших рядах. Палки, на которых были закреплены флаги, были очень толстыми и прочными, примерно такой же толщины, как полицейская дубинка. Я знал, конечно, что они двойного назначения. Сейчас палки для флагов, позже оружие. Как и древко, которым держали транспарант в ряду передо мной, которое позже можно было использовать для атаки на полицейские кордоны.