Книга Антиглобализм на тропе войны. Борьба против нового мирового порядка, страница 98 – Александр Лозье

Другой темой обсуждения было участие в предстоящем антивоенном митинге на Бостон-Коммонс. Сенат только что одобрил резолюцию, разрешающую применение военной силы против Ирака. Это произошло, как мы заметили, при поддержке ведущих демократов, таких как Хиллари Клинтон и Дайан Файнштейн. Если у меня и были какие-то сомнения после протестов на национальных съездах республиканцев и демократов в 2000 году, что две политические партии – просто две головы одного зверя, то эскалация военного насилия и империализма после 11 сентября подтвердила это. Джордж Буш-младший теперь вторгался во вторую страну, и в этом случае связь между её жителями и атаками 2001 года была ещё более надуманной. По всем этим и другим причинам не о чем было спорить относительно нашего участия в составе «Чёрной автономии» в предстоящем протесте.

Встреча закончилась на позитивной ноте, вполне возможно, потому, что мы знали, что скоро увидим действие. Меня особенно ободрило чувство, что меня приняли в группу. Мне не терпелось узнать больше о восточном побережье анархистской сцены.

Мы вышли из дома и прошли несколько кварталов до вечеринки. Сейчас было темно, и, учитывая, что была середина октября, листья меняли цвет, становилось прохладнее, особенно по ночам. Двое из нас закурили сигареты. Пока мы шли, Сэм расспрашивал меня о моём опыте. Я рассказал ему о различных протестах, в которых участвовал, о своём опыте голодовки в тюрьме и о почти аресте в Вашингтоне во время протестов против инаугурации Джорджа Буша-младшего. Я страстно говорил о своей вере в революцию, которая с каждым днём становилась всё сильнее. Я начал читать более глубокие тексты о революционных движениях конца 60‐х, недавно – «Рабоче-студенческие комитеты действий», в которых описывались события парижских беспорядков 1968 года, которые, казалось, были на грани того, чтобы вызвать вторую Французскую революцию. В частности, там объяснялись детальные стратегии тех, кто стремился использовать революционный момент. Пропаганда, а также уличная тактика. Я рассказал Сэму, насколько сильное влияние на меня оказывали «ситуационисты», как их называли, и что я очень заинтересован в поиске способов создавать больше «ситуаций».

Разговор, к сожалению, прервался, как только мы вошли на вечеринку. Это был прокуренный трёхэтажный таунхаус. Большинство людей там были из панк-сцены Олстона, их можно было узнать по чёрным нашивкам, татуировкам и шипам. Панк-сцена была, по сути, тем местом, откуда произошёл стиль «Чёрной автономии». Хотя большинство панков были по крайней мере симпатизирующими анархизму, они определённо не все были вовлечены в протестные акции. И наоборот, не все, кто участвовал в «Чёрной автономии», были панками. Тем не менее существовала тесная связь.

Нас провели на кухню, показали кегу и пластиковые стаканчики. Каждый из нас наполнил свой стакан, и мы немного поболтали на кухне, прежде чем группа неизбежно рассредоточилась по разным разговорам с другими людьми на вечеринке. Поскольку я был единственным, кто никого не знал, в итоге я проводил много времени в одиночестве. Я сильно напился и в конце концов, шатаясь, вышел и прошёл около семи кварталов домой.

Протест состоялся в следующую субботу. Я поехал на поезде в центр города, прислонившись к поручню, в чёрных джинсах, чёрной толстовке и с чёрной банданой, засунутой в задний карман. Интересно, заметил ли кто-нибудь в поезде мою одежду или связал её с протестом, который должен был состояться тем днём. Если и заметили, у меня не было способа узнать, но на самом деле это было маловероятно. Большинство протестов в то время получали очень мало освещения в прессе, до или после. Некоторые люди смутно знали об анархистах или событиях в Сиэтле, но, по моему собственному опыту, большинство людей были совершенно не осведомлены. Эта реальность была особенно удручающей для тех из нас, кто желал разжечь глобальную революцию.