Книга Антигеноцид. Армянская секретная армия против Турции, страница 88 – Маркар Мелконян

Хароян рассматривал победу в Курапаткино как поворотный момент, а Монте отметил 2 октября 1992 года как день, когда прекратилась азербайджанская бомбардировка Мартуни. Их бойцы зафиксировали двух убитых в этом бою, по сравнению с сорока семью вражескими убитыми и двумя вражескими танками.

Временами Монте не знал, то ли душить бойцов под своим командованием, то ли обнимать их. Он постоянно был раздражен их мелочностью и глупостью, но их храбрость наполняла его любовью. Между боями он навещал госпитализированных солдат с раздробленными конечностями, ожогами третьей степени, проломленными черепами и отсутствующими глазами, которые приподнимались на локтях, хватались за тракционные перекладины и размахивали культями, умоляя воссоединиться со своими товарищами на передовой до следующего боя. Было нередко видеть забинтованных ампутантов и трижды раненых бойцов, ковыляющих обратно в траншеи.

Каждый солдат, убитый под командованием Монте, забирал у него частичку. Позже он вспоминал Сете смерть одного из своих любимцев, молодого командира горной деревни Маджалашен, еще одного тихого юноши по имени Армен. В ранние утренние часы 8 октября, когда его войска готовились к атаке на азербайджанские позиции в Гаджаре, Монте заметил нехарактерную печаль на лице молодого человека. К концу дня Армен лежал мертвый, пораженный осколком «Града» во время атаки. «Они, вероятно, чувствуют, когда умрут», – позже размышлял он вслух перед Сетой. С тех пор Армен олицетворял храбрую деревню Маджалашен, родину стольких мучеников.

1 ноября Монте перенес свой штаб из старого технического училища на дачу на восточной окраине города Мартуни, в конце подъездной аллеи, обсаженной тополями. В лучшие времена это двухэтажное здание из бетона и туфа было летним домом Гейдара Алиева, бывшего первого заместителя председателя Совета Министров СССР и протеже советских лидеров Брежнева и Андропова. Новым кабинетом Монте была маленькая комната на втором этаже с нишей, едва больше кабинки, куда он поставил свою койку. Хароян переехал в больший кабинет на том же этаже, замуровав окна шлакоблоками и цементом.

Благодаря всей той вражеской бронетехнике, которую они захватили и отремонтировали, бойцы Мартуни к концу 1992 года имели тридцать основных боевых танков в рабочем состоянии, а также двадцать легких танков, четыре мобильные платформы «Град», двадцать тяжелых артиллерийских орудий, несколько плавающих бронетранспортеров и другие различные «технические средства». Четыре пятых этого вооружения было захвачено у вражеских сил. В некоторых случаях высохшая кровь вражеских танкистов все еще пятнала порталы и приборы танков, а на некоторых все еще были азербайджанские флаги, полумесяцы и лозунги, нанесенные белой краской на башнях. «У нас танков куры не клюют», – доложил Монте раненым бойцам во время визита в больницу. Отметив, что большинство его танков были захвачены у врага, он заключил: «Азербайджанцы вооружают две армии – свою и нашу». «Да хранит Бог здоровье Эльчибея», – шутили его бойцы, имея в виду воинственного президента Азербайджана, который невольно снабдил их таким количеством танков.

5 декабря силы Мартуни использовали эти танки для захвата Чейльских высот – линии холмов, возвышающихся над деревней Мерзули на Агдамской равнине. После боя тем вечером Монте, прищурившись, смотрел в бинокль с захваченных высот и наблюдал, как 400 вражеских солдат, два тяжелых танка, один легкий танк и тяжелые орудия сосредотачиваются на ферме недалеко от Мерзули. Они готовили контратаку.