Книга Антигеноцид. Армянская секретная армия против Турции, страница 84 – Маркар Мелконян

Возможно, Нельсон вспоминал этот случай, когда в интервью шесть лет спустя изобразил Монте ипохондриком, который требует медицинской помощи по поводу каждой маленькой царапины. Или, возможно, Нельсон вспоминал более ранний случай, когда доктор Гаспарян, русскоязычный хирург, вытащил осколок пластифицированного стекла из руки командира. Это был сувенир из Рима – фрагмент пуленепробиваемого окна Гёкберка Эргеникона, который Монте носил в своей руке двенадцать лет. В любом случае, слух о том, что отец Монте стирал нижнее белье и готовил еду («в длинном белом фартуке», как позже приукрасил историю Нельсон для интервьюера), только подтвердил мнение Нельсона о командире как о неженке. Ко всему прочему, Нельсон заметил, что у Монте была раздражающая привычка чистить зубы каждое утро маленькой щеточкой, которую он для этого держал.

У Монте не было ни времени, ни желания защищаться от обвинений в том, что он слюнтяй. Хотя азербайджанские бойцы понесли тяжелые потери на Мартунинском фронте, их товарищи все еще быстро продвигались на Мардакертском фронте к северу. Новости о продвижении в Мардакерте, должно быть, вдохнули новые силы в азербайджанских офицеров, осаждавших Мартуни. Бои перекатились в сентябрь без передышки, поскольку вражеские артиллеристы и пилоты продолжали обстреливать горы из артиллерии и боевых самолетов. Начало казаться, что азербайджанцы похоронят защитников под осколками, если не смогут прорвать их оборону.

На пике вражеского наступления Монте начал привлекать внимание новым словом: победа. «Мир наступит только с нашей победой», – сказал он видеоинтервьюеру. Хароян также подхватил разговоры о победе, повторяя это своим слегка усталым голосом, но Монте подверг веру полковника испытанию, показав ему контурную карту во всю стену, на которой он набросал свое видение «пересмотренных границ» для Нагорно-Карабахской Республики. Красный маркер Монте охватывал всю землю, отделяющую Нагорный Карабах от иранской границы на юге, а на западе включал весь Кельбаджар – скалистый массив, отделяющий Нагорный Карабах от Республики Армения. «Пересмотренные границы» охватили бы территорию вдвое больше Нагорного Карабаха. Вся эта земля, по мнению Монте, была частью армянской родины, которая была насильственно лишена своего законного населения.

Глядя на карту, полковник Хароян подумал, что Монте впал в безумие. Но не было времени зацикливаться на сомнениях. Перед лицом контратак 4 сентября Хароян остался в Гулабли, в то время как Монте помчался командовать защитниками на Маджалашенском фронте, в двенадцати километрах к югу. Там вражеская колонна из 500 солдат и тридцати бронемашин врезалась прямо в орудия Монте. Нападавшие потеряли семь боевых танков, три легких танка и так много убитых, что никто не успел их сосчитать. Но люди Монте тоже заплатили высокую цену: крошечная горная деревня Маджалашен, насчитывающая всего 200 жителей, потеряла в тот день десять своих лучших сыновей.

На следующий день Монте помчался обратно на Гулаблинский фронт на севере, где враг обрушил на его позиции 100‐мм и 120‐мм орудия, а затем бросил в бой шестнадцать танков, шесть вертолетов и сотни пехотинцев. Монте и Хароян спокойно руководили обороной. Когда враг отступил, они оставили танки, боеприпасы и десятки трупов, многие из которых были так сильно разорваны танковыми снарядами, что было невозможно точно подсчитать количество тел. На следующий день командир и полковник снова разделились, чтобы собрать защитников против очередной крупной атаки на южном Джардарско-Маджалашенском фронте и укрепить оборону перед лицом дневного обстрела Гулабли на севере. К концу дня нападавшие не смогли прорвать их позиции и снова понесли большие потери.