Книга 1000 дней в одиночной камере, страница 74 – Марван Баргути

Я поддерживал возможность временного, чётко ограниченного по времени прекращения огня при определённых условиях, несмотря на очевидные трудности его соблюдения в разгар продолжающейся агрессии оккупации. С самого начала интифады, и не в одной ситуации, я занимал эту позицию, чтобы избежать ненужного внутреннего столкновения с политическим руководством и разрыва внутренней ситуации с одной стороны, и с целью выиграть больше времени и некоторую передышку для восстановления того, что разрушила оккупация, укрепления рядов, реорганизации и перевооружения различных формирований сопротивления, и чтобы усилить их для следующих, более трудных раундов борьбы.

Пока я находился в своей камере-саркофаге, внешнее давление на Палестинскую администрацию и лично на президента Ясира Арафата достигло пика. США и Израиль требовали его нейтрализации, обвиняя во всём. И начались открытые разговоры о назначении альтернативного руководства, которое отвергнет интифаду и сопротивление и будет готово на односторонние уступки. Из-за сионистского и американского бессилия сломить волю Арафата и всего народа, найти выход из тупика, в который они сами себя загнали, было найдено обходное решение. Оно заключалось в создании поста премьер-министра Палестинской администрации, который стал бы знаковым для «международного квартета» и мирового сообщества и взял бы на себя важную часть исполнительной власти и ответственности, чтобы изолировать Арафата. Ясир Арафат, понимая манёвр, под огромным давлением согласился на назначение премьер-министра и выбрал на эту должность господина Махмуда Аббаса (Абу Мазена), своего сподвижника на протяжении четырех десятилетий и одного из лидеров движения ФАТХ. Он сыграл ключевую роль в Соглашениях в Осло и был архитектором многих политических инициатив. Его выбор был продиктован тактической необходимостью облегчить внешнее давление на Ясира Арафата и палестинское руководство в целом, а не личной любовью или полным доверием к Абу Мазену. Целью Арафата было начать игру по чужим правилам, чтобы выиграть время, начать диалог вокруг новой американской инициативы – «Дорожной карты» – и через сложные внутренние палестинские диалоги попытаться достичь хотя бы временного перемирия (худна), которое позволило бы правительству Абу Мазена работать и показать результаты, несмотря на очевидное сопротивление оккупационного правительства Шарона и его лицемерные похвалы в адрес «умеренных». Я следил за этими манёврами из камеры с пристальным вниманием, понимая каждый ход и его потенциальные ловушки. Всё это было частью большой, изнурительной войны, в которой тюремная камера была моим командным пунктом, а информация – моим главным оружием.

После долгих и сложных переговоров, которые велись через доверенных лиц и адвокатов, передававших сообщения и разъяснения, была достигнута общая договорённость о временном прекращении огня (худне). Она была объявлена и подписана от моего имени, а также от имени Халеда Машааля и Рамадана Шаллаха. Это стало значительным событием, учитывая, что предыдущие диалоги между фракциями в Газе и Рамалле заходили в тупик. Вскоре было достигнуто единогласие по этому соглашению и обязательству соблюдать его, несмотря на то, что некоторые палестинские фракции выразили недовольство достижением соглашения такого масштаба и важности без их прямого участия или учёта их мнения, и заявили, что это соглашение добавляет сложности к роли полевых командиров и может быть истолковано как уступка. Подписание соглашения получило очень широкую народную поддержку, в том числе среди рядовых бойцов вооружённых формирований сопротивления, которые устали от непрерывного кровопролития и хотели дать шанс мирной передышке. Что касается оккупационного правительства Шарона, то оно с самого начала работало над подрывом этого перемирия и его срывом, публично заявляя, что те, кто решился на это перемирие, являются «символами террора», и что истинная цель перемирия – лишь восстановление и перегруппировка вооружённых ячеек. Оно лицемерно стремилось сорвать перемирие и продолжило свою агрессию через осаду, блокады и унизительные контрольно-пропускные пункты, в то же время публично произнося пустые похвалы в адрес Абу Мазена, и в то же время тайно планировало ликвидации.