Книга 1000 дней в одиночной камере, страница 71 – Марван Баргути

Через все эти каналы я следил за сионистскими преступлениями на нашей земле, сжимая кулаки и сжимаясь от боли за страдания нашего народа. Ничто не причиняло мне больше душевных мук, чем эти телевизионные кадры: жёсткая экономическая и военная блокада Газы, война на истощение, расчленение и раздробление единой родины на изолированные анклавы, распространение сотен контрольно-пропускных пунктов, которые унижают людей каждый день, непрекращающееся угнетение и агрессия, осуществление самых ужасных видов ночных обысков и унижений перед детьми и стариками, политика коллективных наказаний, таким образом, что это истощало силы нашего народа. Не говоря уже о методичном продолжении иудаизации Иерусалима, бешеном строительстве поселений, закрытии национальных учреждений, конфискации земель и увенчании всего этого позорной стеной апартеида и политикой целенаправленных ликвидаций, которая затронула сотни наших кадров и лидеров. Но в то же время меня поддерживала, укрепляла мою стойкость и вселяла в меня неистребимую силу и решимость продолжающаяся интифада и операции сопротивления, которые подтверждали полный провал сионистской политики подавления и доказывали, что интифада и сопротивление – это подлинное, стихийное движение палестинского народа и его вечной революции, а не действие отдельной группы, руководства, фракции или власти. Это творение великого палестинского народа в целом; творение его младших и старших, граждан и политиков, рабочих и крестьян, студентов и молодежи, женщин и мужчин, всех лагерей, деревень и городов. В этой интифаде участвуют все: врач, который лечит раненых; учитель, который воспитывает новое поколение; журналист, который передаёт правду; писатель, который запечатлевает нашу эпическую сагу. И пока этот народ дышит и борется, никакая тюрьма, никакая стена не смогут остановить нашу волю к свободе. Эта мысль была моим щитом и моим светом в самые тёмные часы одиночного заключения.

Это интифада народа, интифада народа – носителя воли и патриотизма. Я переживал падение каждого мученика как личную потерю и иногда молился за его душу несколькими ракатами в тишине камеры, направляя свой поклон в сторону Иерусалима, который был где-то там, за многими стенами. Мне важно, чтобы страдания нашего народа не были напрасны и закончились полной победой, но при условии неуклонного движения к достижению им своих национальных целей. Никакая временная передышка не должна сбивать нас с этого пути.

У меня была и есть несокрушимая убеждённость и вера в способность нашего народа к стойкости и достижению национальной независимости. Эта убеждённость и вера не поколебались ни на мгновение в моей жизни, ни под пытками, ни в одиночестве. Годы изоляции лишь усиливали во мне это знание, что наш народ принял историческое, необратимое решение покончить с рабством оккупации, добиться освобождения, свободы, возвращения и независимости. Я был и остаюсь убежденным, что Израиль можно победить, потому что он, несмотря на свою военную мощь, страдает фундаментальной слабостью – он оккупант, чья сила основана на угнетении, а это непрочный фундамент. Он может победить регулярную армию или государство в регионе, и она может одержать победу над фракцией, лидером или группой, но какой бы силой она ни обладала, она не может сокрушить или победить волю великого народа, решившего сопротивляться до конца. И палестинский народ, этот терпеливый, стойкий и несгибаемый народ, его способности к выживанию и борьбе удивили даже его собственных лидеров. Этот народ, который сражается и держится уже более ста лет, не склонился перед оккупацией, агрессией, террором, убийствами, разрушениями, ликвидациями, голодом, осадой и арестами. Израильские лидеры остаются в недоумении от стойкости этого народа и силы его веры в свои законные национальные права – они не могут понять, что землю и свободу не покупают и не отнимают навсегда, за них умирают и их отвоёвывают.