Книга 1000 дней в одиночной камере, страница 41 – Марван Баргути

Когда я решил бойкотировать суд и открыто призвал к тому же других, мою позицию поддержали и присоединились к ней несколько сотен товарищей-борцов. Наши отказы представать перед судьями создали для оккупационной машины серьёзную проблему. Их тщательно отлаженный конвейер правосудия дал сбой. Власти и прокуратура были вынуждены искать обходные пути: они начали предлагать многим бойкотирующим заключённым «сделки» и послабления, обещая смягчить приговоры в обмен на отказ от бойкота, даже если это смягчение было чисто символическим. Они пытались купить нашу принципиальность малыми уступками. К сожалению, из-за моего последующего длительного содержания в условиях строгой изоляции, а также из-за страхов среди некоторых заключённых, что бойкот приведёт к автоматическим максимальным приговорам без защиты, эта волна пошла на спад. Люди боялись, что судьи, лишённые даже видимости процедуры, обрушат на них всю тяжесть своей мести.

Возможно, для успеха бойкота нужно было начинать с тех, кому грозили самые высокие приговоры, показав, что даже в этом случае мы не признаём суд. Важнее громкого, но единичного жеста было создание массового, организованного движения неповиновения, которое сделало бы всю судебную систему оккупации неработоспособной. Это требовало беспрецедентной дисциплины и солидарности, которые, увы, были подорваны страхом и разобщённостью.

Здесь также стоит отметить двойственную роль некоторых адвокатов, включая палестинских. Даже понимая принципиальность позиции бойкота, некоторые из них, в силу привычки, давления или материальных интересов, продолжали участвовать в этом фарсе, придавая ему видимость законности. Они должны были стать частью кампании гражданского неповиновения, отказываясь представлять клиентов в этих судах. Ведь итоговые приговоры выносятся не судьями, исходя из доказательств, а аппаратом «Шабака» и военным руководством; судьи – лишь технические исполнители, штампующие заранее подготовленные решения.

Мой призыв остаётся в силе: бойкот судов оккупации – это не тактика отчаяния, а стратегическое оружие морального и политического сопротивления. Это способ сказать: «Вы можете заковать наши тела, но вы не можете заставить нас играть по вашим правилам. Ваша система нелегитимна, и мы не признаём её». Это шаг к демонтажу всей façade оккупационного «правопорядка», обнажающий его суть – насилие, прикрытое юридическими терминами. И пока хотя бы один палестинец отказывается признать власть этих судов над своей судьбой, интифада продолжается – не на улицах, а в залах суда, в тишине неповиновения, которое громче любого обвинительного приговора.

Если бы существовало национальное решение, запрещающее взаимодействие с сионистскими судами, сотни тысяч палестинцев не заплатили бы высокую цену и не провели бы лучшие годы своей жизни за решёткой.

Когда я решил бойкотировать суды оккупации и отказался признавать их легитимность и право судить меня, к этой позиции присоединились несколько сотен товарищей-борцов, отказывавшихся представать перед сионистскими судами.

Я ощутил озабоченность среди некоторых товарищей-заключённых, что в отношении них вынесут ужесточённые приговоры, и их страх, что решение о бойкоте приведёт к вынесению приговоров без адвокатов и позволит судьям расправиться с ними, вынося высокие, сдерживающие приговоры.