Книга 1000 дней в одиночной камере, страница 36 – Марван Баргути

Отрицание оккупационным государством нашего статуса как военнопленных или политзаключённых, принадлежащих к национально-освободительному движению, которое признано подавляющим большинством стран мира и институтов международной системы, особенно Организацией Объединённых Наций, имеет прямое следствие. Оно открывает двери для пыток, для жестоких, запрещённых во всём мире методов допроса, для систематических унижений и страданий. Условия, в которых мы содержимся, методы следствия – всё это стало возможно именно потому, что они отказали нам в человечности и в праве, защищённом конвенциями. Страдания тысяч палестинских узников в израильских тюрьмах, их положение сравнимо лишь с положением узников нацистских концлагерей в том смысле, что и там, и здесь система стремилась сначала дегуманизировать жертву, чтобы потом безнаказанно её уничтожать.

Возвращаясь к тексту обвинительного заключения, представленного против меня, любое его беспристрастное прочтение показывает его истинную суть. Это не юридический документ, а политический манифест, орудие пропагандистской ненависти, направленное против справедливой борьбы палестинского народа и его благословенной интифады «аль-Акса» за свободу и независимость. В нём нет анализа причин, нет упоминания о поселенчестве, о блокаде, о ежедневных унижениях на checkpoint. В нём есть только следствие – наше сопротивление – которое выдается за причину всех бед.

Из обвинительного заключения ясно, что на скамье подсудимых сижу не я, Марван Баргути. На скамье подсудимых сидят сыны и дочери палестинского народа, сопротивляющегося оккупации. Сидит сама идея свободы. Сидит интифада. Это суд над правом угнетённого народа сказать «нет». И я горд, что именно мне выпала честь быть символом, против которого они ополчились со всей своей мощью. Это означает, что наш удар был точен и силён. И этот суд, каким бы ни был его вердикт, станет не концом, а лишь одной из глав нашей длинной, трудной и неизбежной дороги к Иерусалиму.

Обвинительное заключение совершает беспрецедентный юридический и политический подлог: оно судит человека в его статусе избранного лидера палестинского народа, действовавшего в рамках своего мандата как избранного депутата Палестинского законодательного совета, и возлагает на меня предполагаемую, коллективную ответственность за действия, совершённые другими в ходе народного восстания – интифады. Это всё равно что судить лидера нации за то, что его народ поднялся на борьбу. Таким образом, оккупационное правительство этим решением хочет совершить символическое убийство: осудить саму интифаду и сопротивление, окрестив их терроризмом, и полагает, что мой приговор в их суде будет одновременно осуждением покойного президента Ясира Арафата, всего палестинского национального движения и легитимности нашей борьбы как таковой.

Для реализации этой цели была создана большая межведомственная группа для управления и надзора за ходом суда, что лишний раз подтверждало его политический, а не правовой характер. В ней участвовали представители офиса премьер-министра Шарона, министерства юстиции, «Шабака», полиции, прокуратуры, армейской разведки, а также представители так называемой «Организации пострадавших от терроризма», чьё присутствие должно было эмоционально накалить атмосферу и оказать давление. Это была не судебная процедура, а скоординированная государственная операция.