Книга 1000 дней в одиночной камере, страница 113 – Марван Баргути

Оккупационные власти неоднократно, открыто заявляли об этом, и некоторые из них прямо говорили, что Арафат не будет с нами в следующем году и не будет жив. Об этом говорили тогдашний начальник генштаба Моше Яалон, координатор по вопросам безопасности и политики в израильском военном министерстве Амос Гилад, а также сам Шарон, который не скрывал своего желания, когда сказал президенту США Джорджу Бушу: «Предоставьте это времени»… Смерть Ясира Арафата от рук израильских оккупантов была ожидаема, предсказана ими же… Эти заявления ясно показывают, что израильское правительство планировало убить Ясира Арафата тем или иным способом, и в конце концов им удалось избавиться от самого важного, самого узнаваемого лидера и символа Палестины за последние сто лет. Его ошибок было много, и многие из нас расходились с ним во многих вопросах, но ничто не может умалить величие этого лидера и командира и его титанической роли и достижений!

Как странно и цинично, что это в точности соответствует утверждениям Америки, Израиля и некоторых официальных арабских лиц о том, что Ясир Арафат является главным препятствием, и что Америка и Израиль будут немедленно продвигаться к созданию независимого палестинского государства, как только Ясир Арафат исчезнет. Эти обещания оказались ложью, развеявшейся как дым.

Правда в том, что с самого начала я верил, что Израиль и Америка упустили важнейший исторический шанс для достижения подлинного, справедливого мира, и этот шанс был представлен в лице Ясира Арафата, который мог сказать «да» и сделать это слово законом для своего народа… Я был уверен, что Арафат был последним, уникальным шансом для мира, и, убив его политически, а затем и физически, Израиль и Америка сознательно уничтожили эту возможность. Это то, чего хотел Шарон и его правительство при полной американской поддержке, когда они решили проводить стратегию навязывания палестинцам оккупационного решения в одностороннем порядке. Для достижения этой утопической цели необходимо было сначала убить саму идею Арафата, а затем и его самого…

Если израильский тюремщик думает, что одиночное заключение тела узника сокрушит его дух и превратит в развалины, склонные к самоубийству, то он сильно, фатально заблуждается. Несмотря на то, что одиночное заключение является худшим и самым суровым состоянием тюрьмы и представляет собой медленное, постепенное убийство всех компонентов человеческой жизни, общения и разума, тот, кто изобрел этот вид наказания, обладает фашистским и террористическим сознанием, не понимающим природы человеческого духа. И, как я уже говорил, я сознательно взрастил в своей душе непоколебимую волю к сопротивлению, к выживанию и все элементы стойкости, чтобы эта бесчеловечная теория и её гнусные цели потерпели полный, сокрушительный провал…

Тюремщик не знает и не может знать, что я полон жизни и что в моём внутреннем мире, в памяти и воображении, есть целые миры, которых он не может постичь, что позволяет мне оставаться величественным в своей гордости, терпеливым и ясным перед лицом любых невзгод… На самом деле я не одинок, и в этом моё оружие. Я знаю, что со мной духовно – весь мой страдающий народ, все свободные люди и борцы на этой земле. Я знаю, что вокруг меня, в моём сердце, живут верные друзья, соратники, родные, которые говорят со мной в тишине, укрепляют мою стойкость и усиливают мою решимость держаться своих национальных убеждений и моих благородных целей – свободы, независимости и суверенитета для моего народа и моей родины… Их присутствие заполняет камеру до краёв.