Книга Сталинисты в Америке. Стратегия силовых действий, страница 3 – Хизер Бут

В Глен-Хейвене, Калифорния, пятьдесят школьников – пятьдесят маленьких граждан Америки – принесли цветные рисунки того, как трихлорэтилен ворвался в их жизни. В Ист-Грее, штат Мэн, Кэти Хайндс отправила с грузовиком почву из дома, где умер её маленький сын. Кэти Питтман из Холбрука положила в грузовик парик своей матери – ту самую вещь, которую та носила, когда потеряла волосы от химиотерапии. Они не жаловались. Они действовали.

А вместе с этими свидетельствами в Вашингтон поехала сила. Более миллиона подписей. Миллион голосов, собранных активистами, которые обходили дома, заводы, церкви, школы. Каждая подпись – как удар молота: «Мы здесь. Мы не уйдём. Принимайте закон».

Четыре грузовика. Сто двадцать американских сообществ. Дороги от океана до океана.

Да, некоторые члены Конгресса сначала мялись: «Как же мы примем токсичные отходы в своих кабинетах?» Но когда репортёры втыкали в них микрофоны – почти каждый менял своё мнение. Потому что политик, который не слушает народ, – это плохой политик. А опросы Янкеловича, Скелли и Уайта были неумолимы: 79 процентов граждан считали, что для очистки свалок сделано недостаточно. Большинство требовало более строгих законов. 63 процента – жёстче контроля.

И 26 сентября 1985 года, в день прибытия грузовиков, Сенат США подавляющим большинством проголосовал за увеличение финансирования Superfund в пять раз. Пять раз, товарищи!

Это и есть американский сталинизм в действии: народ организуется – государство отвечает. Никакой пощады корпоративным вредителям.

С 1979 года химические гиганты залили политические комитеты (PAC) 22 миллионами долларов. Они хотели ослабить законы. Они покупали сенаторов. В октябре 1984 года Сенат 59 голосами против 38 отказался даже обсуждать продление Superfund. И что? Те самые сенаторы, которые голосовали против, получили в среднем по 101 тысяче долларов от химических PAC. Враги народа были идентифицированы.

Но гражданские активисты вынесли этот вопрос из кабинетов на улицы. За год они обошли двенадцать миллионов домохозяйств. Они объяснили каждому: твоя вода, твой воздух, твои дети – или их прибыль. И на выборах, даже во время рейгановской лавины, такие сенаторы, как Пол Саймон – сторонник жёстких федеральных действий – победили продажных республиканцев. Народ был услышан. Искушённые циники потерпели поражение.

Протесты против загрязнения в Love Canal

Superfund стал не единственной победой. Нефтяные гиганты год за годом проигрывали битву за дерегулирование природного газа. Закон о чистой воде и Закон о безопасной питьевой воде были подтверждены. А когда в 1985 году рейгановские сторонники попытались урезать социальное обеспечение, Medicare и Medicaid – сотни тысяч пожилых граждан и бедняков вышли к политикам и сорвали эту попытку. Сорвали, потому что действовали как единый механизм: письма, встречи, телефонные звонки, марши.

На уровне штатов успехи были ещё ярче. Фермеры добились расширения кредитования семейных ферм. Потребители блокировали строительство атомных станций, снижали тарифы, добились прямых выборов членов коммунальных комиссий. Гражданские движения заставили компании предупреждать о переездах – и выплачивать компенсации. Открыли правительственные собрания для публики. Создали программы занятости и помощи малому бизнесу.