Книга Сталинисты в Америке. Стратегия силовых действий, страница 11 – Хизер Бут

Но администрация Картера также отражала либеральное представление о правительстве, действующем для народа, а не вовлекающем его в принятие решений. Налоговая ставка на корпорации резко упала, в то время как налоговое бремя среднего класса возросло. Комиссия Картера по Национальной повестке на восьмидесятые годы спокойно предвидела отказ от целых регионов. Она заявила, что якобы «неизбежные… технологические, экономические, социальные и демографические тенденции» ведут к «постиндустриальному обществу, в котором Бостон, Кливленд и Детройт стоят как моментальные снимки „кирпича и раствора“ ушедшей эпохи». Алан Гринспен, бывший глава Совета экономических консультантов при президенте Форде, не видел «существенной разницы» в экономических подходах двух администраций.

Но если «не было разницы» для наблюдателей на вершинах экономической власти, занимающих высшие государственные посты, то внизу разница была огромной. Для владелицы малого бизнеса, обнаружившей, что она платит больше налогов, чем гигантские нефтяные компании, а процентные ставки, выплачиваемые гигантским банкам, угрожают её хрупкой независимости, эти дебаты были далеко не академическими. Для уволенного сталевара, который обнаружил, что его сталелитейная компания использовала свою прибыль на покупку цирка вместо инвестиций в модернизацию, проблема казалась не столько «неизбежными тенденциями», сколько обычной жадностью.

«У нас по воскресеньям утром были булочки, пончики, яйца, сосиски и большая кастрюля кофе, – объясняла одна домохозяйка из Бостона. – Мы больше не можем себе этого позволить. То, на что мы надеялись, превратилось во что-то другое. Как будто красоту вынули из жизни. Как будто всё на неправильной скорости».

Либерализм, некогда руководящая моральная философия Америки, стал ассоциироваться с отношением «делай что хочешь», которое, как считалось, подрывает моральные устои общества. «Фокус на себе зашёл слишком далеко», – сказала Хейзел Харалсон Реддинг репортёру New York Times Джону Херберсу на его 35‐й встрече выпускников средней школы в Браунсвилле, Теннесси. «Люби себя, понимай себя, убедись в своём собственном счастье и „как быть номером один“ – всё это ведёт к эгоцентричному обществу, которое теряет всякое сострадание и понимание других». Похожим образом правительство и политика в целом воспринимались как всё более далёкие от ценностей и досягаемости обычных граждан. «Нет никакой подотчётности, – сокрушалась одна женщина в Оттумве, Айова. – Нет никакого способа до них достучаться. Что мы можем сделать?» Даже те, кто осознавал критическую важность многих государственных программ, утверждали, что правительство слишком часто пренебрегало гражданской инициативой и независимостью. Карл Холман из Национальной городской коалиции утверждал, что чёрные американцы «не могут позволить себе откинуться и ждать правительства. Большая часть нашей помощи должна исходить из нашего собственного сообщества – церквей, клубов, братств, женских клубов, братских орденов и профессиональных организаций».

Таким образом, десятилетие или более масштабных, иногда жестоких перемен оставили страну дрейфующей и ищущей иные подходы. Но настроения были далеки от простого консерватизма. Согласно опросам Гэллапа и Харриса, к концу 1970‐х годов предрассудки против чернокожих, женщин и таких групп, как армяне, уменьшались. Люди выступали за большее внимание к ценностям семьи и религии – но также подавляющее большинство считало, что «меньше внимания следует уделять деньгам».