Книга Дни в джунглях. Гватемальские партизаны против латифундистов, страница 54 – Ноам Хомский, Марио Пайерас

В феврале 1976 года, в дни землетрясения, Фонсека был схвачен на одной из улиц Чахуля. В этом городе процветают подпольные заводы по производству спиртного – кукса индейцев. Как и во многих коренных поселениях холодной земли, на старых мощеных улицах королевской дороги, во время праздников или после базарных дней, часто можно наткнуться на самое удручающее зрелище в нашей стране: толпы людей, лежащих на земле, спящих в пьяном угаре, словно уничтоженных невидимой войной. Порок колониального происхождения, алкоголизм – это чума, опустошающая нагорье и поражающая мужчин и женщин с раннего возраста. У Фонсеки, без нашего ведома, была эта слабость, роковая для заговорщика, действующего среди врагов. Пока он пил в забегаловке, которую в базарные дни посещают чужаки и торговцы, его узнал доносчик из его родного города и донес вражеским альгвасилам. Застигнутый ими на людной улице, он не успел воспользоваться своим короткоствольным оружием. В сумке у него были также осколочная граната и компас. В тюрьме Чахуля первыми пытками его подвергли «амбулантес» (полицейские). Следующей ночью его перевезли на армейском грузовике в командный пункт в Сан-Хуан-Котсале. Обезображенного и без сознания от побоев, его выбросили из машины, как тюк. Молодой офицер немедленно приступил к допросу. Начал говорить о его юности и о том, что ему незачем было попадать в такие передряги, пока другие наслаждаются жизнью. Затем добавил, что если он заговорит, его не будут мучить.

Подпольная организация города в тот момент собиралась под старым авокадо и разрабатывала план его освобождения. Однако новые грузовики с солдатами прибыли из ближайших гарнизонов, и любая спасательная операция стала невозможной.

Три дня он защищал организацию своим молчанием. На четвертый начал двигаться по ложной почве. Он сплел фантастическую историю, и офицер поймал его на бесчисленных противоречиях. Вскоре он выдал первые имена товарищей. Никогда не должен был этого делать, потому что с тех пор пути назад уже не было. По мере того как он говорил и для вражеских офицеров вырисовывался контур организации, в зону прибывали грузовик за грузовиком с солдатами, которые рассыпались по деревням и окружили горы. Дороги стали опасны для партизан. Через неделю в одном месте в горах, где молодой предатель обучал первую местную ячейку, расстреляли четверых ее членов. Затем он шел во главе вражеской колонны, босиком, одетый в форму вражеской армии, показывая дома, дороги и лагеря. Партизаны узнали о его захвате на следующий день после того, как это случилось, и немедленно ушли из мест, которые были известны пленному. Тем временем войска под предводительством Фонсеки прочесывали последние места, где мы стояли лагерем. В одном из них у нас был склад с двадцатью центнерами продовольствия и снаряжения. На его сооружение у нас ушло несколько недель, потому что он был вырублен в скале. Вход представлял собой небольшое круглое отверстие, прикрытое плитой. Сверху мы клали кусок нейлона, чтобы предотвратить просачивание дождя, и маскировали всё кусками мха. В суете отступления последние, кто прятал там припасы, плохо укрыли защитный нейлон, и стала видна его бахрома. Во время вражеской прочески, когда они уже уходили, ничего не найдя, один солдат обратил внимание на промышленную зелень клочка синтетического материала и сообщил командиру. После того как они опустошили склад, они подожгли всё накопленное. Офицер запретил своим людям брать сахар из склада, опасаясь, что тот может быть отравлен.