Книга Дни в джунглях. Гватемальские партизаны против латифундистов, страница 51 – Ноам Хомский, Марио Пайерас

Немногим посчастливилось бежать от своих похитителей. Лоренцо, отец семейства, говорящий на мам, выдержал плен почти два месяца. Всё это время он защищался от обвинений аргументами, почерпнутыми из своих прежних религиозных убеждений. Пока он находился в руках армии, ему сломали ребра прикладами, заставляли есть зеленые бананы и угрожали сбросить в реку, если не заговорит. Однажды утром, когда он рубил дрова для кухни казармы, где его держали в плену, он отошел достаточно далеко, чтобы его не заметили, и скрылся в горах. Несколько месяцев он блуждал в сторону Мексики, время от времени работая на асьендах. При первой возможности он вернулся в свою зону и восстановил связь с организацией. Эрнесто, киче-провидец, напротив, пробыл в плену всего несколько часов. Когда его вели в командный пункт по просеке, он воспользовался задержкой солдата, следовавшего за ним в колонне, и скрылся в лесу. Он несколько дней прятался в джунглях, питаясь кореньями и проводя ночи на вершинах деревьев.

Несмотря на наступление, наши силы не позволили перехватить инициативу. Пока репрессии опустошали западные участки, два военных подразделения джунглей, объединившись, взяли несколько поселков на востоке. Два вражеских агента, имевших дурную славу в зоне, были захвачены и казнены революционным оружием. Во время взятия поселков поселенцев собирали в центре деревни, объясняли им причины нашей борьбы и давали указания, как защищаться от армейских репрессий. Сотни поселенцев и скваттеров джунглей услышали послание партизан во время того марша вооруженной пропаганды. С удивлением они убеждались, что группа восставших состоит из таких же людей, как они, вооруженных, конечно, чем придется, но говорящих о победе с такой верой и убежденностью, что у любого рождалась надежда. Одновременно они разоблачали зверства армии и грабежи, которым подвергалась собственность поселенцев, потому что где бы ни появлялись солдаты, они забирали кур и продукты земли. После продолжительного митинга партизаны собирали пожертвования зерном и тортильями, которые люди спонтанно предлагали, часто рискуя быть выданными доносчиками. Затем группа вооруженных поселенцев исчезала в лесу.

В тот момент джунгли перестали быть прежним непроницаемым убежищем. Антипартизанские войска, подстрекаемые вражескими офицерами, углублялись в горы и настойчиво искали следы партизан. Они шумно продвигались, что предупреждало наши силы и позволяло им менять лагерь. Однако новое место тоже не было безопасным. Маленькие вражеские патрули, двигаясь по азимуту, почти не оставляя следов, тайно прочесывали лесные уголки в поисках шума или мелких улик, которые привели бы их к нам. Они были оснащены радио и немедленно сообщали о любых новостях в командные пункты. Партизаны передвигались тогда с величайшей осторожностью, только для самого необходимого. Они избегали использовать прежние лагеря, потому что вражеские войска снова и снова возвращались в места, где обнаруживали наши следы. В крайней тишине, с рюкзаками за спиной, колонна проводила светлое время суток, занимаясь изучением, всегда одним глазом поглядывая на ближайшую растительность. При малейшем подозрительном движении в листве передавался сигнал тревоги, и молча занимались боевые позиции. Более чем однажды затаившийся отряд видел, как перед ним проходили вражеские солдаты, слыша, как они ориентируются криками и издают типичный шум воинских частей на марше. В других случаях, однако, вражеское продвижение заставало наших товарищей врасплох. Патруль, задачей которого было эвакуировать семью сотрудников через джунгли, был застигнут врасплох с тыла. После того как они исследовали старую просеку, на которой не нашли следов противника, они разбили лагерь, когда час позволил сделать это безопасно. Ответственный, один из основателей отряда, обладавший большим спокойствием и развитым чувством бдительности, занял позицию для первого дежурства на тропе, наблюдая за семьей, которая в любой момент могла по ней пройти. Только он устроился, как услышал шаги за спиной. В том направлении находились его товарищи, обустраивавшие лагерь, поэтому в первый момент он подумал, что это один из них. Однако инстинктивно он повернул голову в тот момент, когда из листвы появились два или три вражеских солдата. Не теряя ни мгновения, еще до того, как занять новую позицию, он открыл огонь по первому, сразив его выстрелом. Тогда он обнаружил лейтенанта, командовавшего подразделением. Тот при первом же выстреле укрылся за стволом дерева, выпуская короткие очереди из своего автоматического карабина. Наш товарищ снова прицелился, направляя ствол оружия на цель, но не смог выстрелить, потому что его карабин дал осечку. Тем не менее, он воспользовался моментом, чтобы быстро отступить, оставив берет зацепившимся за первый же куст и бросив мачете. Когда зазвучали «Гаранды», сотрясая растительность вспышками, он выбрался в спасительную ложбину, в то время как град листьев и мелких веток падал на него, вызванный пулями, уничтожавшими листву над его головой. На рассвете, после многих кружений ночью с натянутыми нервами, ему еще не повезло, и он наступил на свернувшуюся кольцами мазакуату. Вечером того дня он воссоединился с товарищами по своему патрулю в общем лагере. Крестьянская семья, которую нужно было эвакуировать, выбралась своими средствами.