Книга Дни в джунглях. Гватемальские партизаны против латифундистов, страница 53 – Ноам Хомский, Марио Пайерас

С июня по октябрь горный партизанский отряд, восстановивший свою численность, поставил перед собой две жизненно важные в тот момент для организации в горах задачи. Первой и самой неотложной было создание инфраструктурных условий и снабжения, которые позволили бы преследуемым партизанам джунглей иметь альтернативные пути отхода на нагорье в случае, если военная ситуация в низине станет невыносимой. Вторая, от которой зависел предыдущий план и наше собственное выживание, состояла в том, чтобы незамедлительно приступить к укреплению организации в округе, потрясенной побочными ветрами того первого урагана. Успех, достигнутый акцией в «Ла-Перле», сделал возможным и то и другое. Та операция вооруженной пропаганды обладала свойством укреплять стойких и окончательно расшатывать колеблющихся. Подпольные ячейки, которые мы восстанавливали на этот раз, рождались к жизни в совершенно иных обстоятельствах. Прошло время размышлений о будущем правительстве бедных и время лагерей с ярмарочным гомоном. Теперь присутствие партизан выдавал лишь случайный собачий лай на рассвете, а на тайных собраниях предпочтительными темами для обсуждения были правила конспиративного искусства, строгий отбор членов организации и количество имеющегося оружия. Недавно принятым партизанам, которые едва научились читать и всё еще переводили на диалект сложные концепции народной войны, настал час отправиться по деревням, вооруженным револьвером и блокнотом, где они записывали своими первыми буквами главные указания о том, как вооружить бедных правильными идеями и дробовиками в этом краю сторожей и цветущих персиковых деревьев. Когда в декабре пришли партизаны из джунглей, горная организация была готова, в свою очередь, пройти испытание оружием.

Фонсека был самым молодым из наших организаторских кадров на нагорье. Он был ишилем со светлой кожей и юношескими чертами, среди которых выделялись раскосые глаза его народа и мелкие, словно молочные, зубы. Как и у многих детей той округи, Фонсека ходил в школу несколько месяцев, пока его руки не стали необходимы для пополнения скудного семейного бюджета. Когда это время пришло, он покинул класс и присоединился к мужчинам дома, обрабатывавшим землю. Мы, кажется, помним, что его мать умерла, но мачеха любила его очень сильно. В юности он впервые мигрировал на побережье и продолжал ездить каждый сезон, потому что кукурузы всегда было меньше, чем дней в году. На асьендах он научился говорить по-испански, и его интеллект быстро обогатился, когда он познакомился с языком капиталистического производства. С тех пор в душе у него зародилось беспокойство, желание объяснить себе печальную реальность нехватки и ежегодной миграции. Узнав о партизанах, он немедленно попросился в отряд и, пройдя некоторые испытания в деревне, ушел в горы. Тогда он научился читать и писать и узнал цифры. Он проводил привалы в походе и лагерные дни, делая записи в блокноте и переписывая материалы политической подготовки. На учебных собраниях он задавал тысячу вопросов. Спустя месяцы он овладел основами самой полезной из наук – той, что учит людей революционным образом преобразовывать мир. Влюбленный в эту мудрость, он посвятил себя работе по воплощению в жизнь того, что уже было ясно в его мыслях. Когда он ушел организовывать деревни, он увидел, что знает мало, и начал читать в неисчерпаемой книге жизни. В восемнадцать лет он был организатором города, которому было несколько веков.