Книга Вложи деньги в бунт! История скандинавских революционеров-налетчиков, страница 69 – Габриэль Кун

Ян: Впечатление, которое у меня сложилось от LSM, заключалось в том, что они работали по схожим принципам. Мы также написали отчеты о лагерях беженцев, которые посетили, и собрали столько информации, сколько смогли. Я могу с уверенностью сказать о LSM, что ее члены были очень преданы делу и оказывали столь необходимую поддержку. У них было много технологического оборудования и связанных с ним ноу-хау, особенно когда речь шла о типографиях и системах радиосвязи.

– Когда вы выбирали движения, которые поддерживали, насколько важным был стратегический фактор? Вы сказали, что вас особенно интересовала борьба, которая имела стратегическое значение для общей борьбы с империализмом. Можно было бы возразить, что это легко приводит к инструментализации движений: интерес представляет не столько их борьба как таковая, сколько то, вписывается ли она в революционный генеральный план западных авангардистов.

Торкил: В определенной степени вы правы. В этом отношении наше детерминированное мировоззрение не очень помогло. Мы были всезнайками, которые думали, что можем давать очень общие оценки. Однако после 1978 года всё изменилось. Наши личные связи с людьми, активными в освободительных движениях, и наши знания об их положении и условиях их борьбы также расширились. Мы стали менее абстрактными в нашем понимании мира и в целом более скромными.

– В североамериканском контексте часто утверждалось, что колониализм и империализм также имеют внутреннее измерение. Люди говорят об «угнетенных нациях» в США и Канаде, чего на самом деле не происходит в европейском контексте. Вы когда-нибудь обсуждали это с членами LSM?

Ян: Я не помню никаких продолжительных дискуссий по этому поводу. Конечно, мы знали, что условия в Северной Америке отличались от условий в Дании и остальной Европе. Расизм, угнетение и эксплуатация коренного населения играли иную роль. Вот почему мы увидели революционный потенциал в борьбе «Черных пантер». Мы на самом деле не изучали статус и поддержку, которые они имели в чернокожем сообществе, но они, безусловно, были нам более интересны, чем белые движения, конкурирующие в революции.

В то же время у нас не было впечатления, что революционный потенциал североамериканских движений был на одном уровне с борьбой в Анголе или Мозамбике. Это было справедливо и для сопротивления коренных жителей. Нам казалось маловероятным, что Движение американских индейцев смогло бы начать революцию. У него было очень мало поддержки со стороны американского рабочего класса. Конечно, мы были солидарны с их борьбой.

Это показалось похожим на ситуацию в Гренландии, которую мы также проанализировали. Мы публиковали статьи о Гренландии в журнале Ungkommunisten, но и там мы не увидели большого революционного потенциала. В США жестокие государственные репрессии как против Движения американских индейцев, так и против «Пантер», казалось, подтверждали наш анализ. Оба движения были подавлены властями еще и потому, что у них просто не было поддержки, которая была бы необходима, чтобы противостоять нападениям.

– Можете ли вы рассказать нам больше о Гренландии? Каков был ваш анализ?

Ян: Анализ Гренландии не был первоочередной задачей, потому что территория не имела реального значения на глобальном уровне. Но был, в частности, один участник, который затронул этот вопрос в нескольких статьях в Ungkommunisten, главным образом для того, чтобы привлечь внимание к тому факту, что Дания тоже была колониальной державой.