Книга Вложи деньги в бунт! История скандинавских революционеров-налетчиков, страница 66 – Габриэль Кун

Торкил: Это тоже чушь. Никто так и не выяснил, кем были эти люди, и мы тоже не знаем, кто они были. Одно название говорит о том, что они не имели к нам никакого отношения. «Социалистическая освободительная армия Дании»? От чего они хотели освободить Данию? Мы были убежденными антинационалистами и отвергали все формы левого национального романтизма. Уже в 1972 году KAK была единственной левой организацией в Дании, которая не протестовала против вступления страны в Европейское сообщество, предшественника Европейского союза. Почему более вероятно, что рабочий класс в такой маленькой стране, как Дания, совершит революцию, чем объединенный европейский рабочий класс? Багаж националистического романтизма у европейских левых тяжелый. Это одна из причин, почему так иронично, что нас обвинили в романтизации национально-освободительной борьбы – даже если это правда, что мы недооценили националистический элемент в ней.

– В Западной Европе также существовали группы боевиков, члены которых не жили в подполье, например, революционные ячейки Германии. Ты видел больше сходства с ними? Ты что, следил за их деятельностью вообще?

Ян: Не совсем. Хотя, возможно, были сходства в стратегии, политические взгляды, цель борьбы и, возможно, самое главное, контекст были слишком разными. Да, и Дания, и Германия были государствами-паразитами, но различия были значительными. Германии пришлось смириться с историей нацистского режима и Холокостом совсем иначе, чем Дании, которая была оккупирована нацистами во время войны. То, что немецкое государство и датское государство были очень разными и действовали по-разному. То, как они отреагировали на протесты конца 1960-х годов, иллюстрирует это. В Германии силы безопасности были гораздо более жестокими. Снимки, сделанные во время визита шаха в 1967 году, шокировали большинство датчан. Это также потребовало иной политической реакции. Не нам было решать, какой должна быть реакция в Германии. Мы были сосредоточены на Дании.

Важно отметить, что мы никоим образом не хотим осуждать или дискредитировать немецких товарищей, даже если мы могли бы смотреть на некоторые вещи иначе.

Они сражались в определенных условиях и делали то, что считали правильным. И некоторые из их действий мы могли бы полностью оставить позади, например, нападения на базы армии США во время войны во Вьетнаме. Это было конкретное вмешательство в империалистическую военную машину. Мы могли бы подумать о подобных вещах, однако в Дании не было военных баз США.

Торкил: Еще одно важное отличие заключается в том, что благодаря нашей «невидимой стратегии» нам не хватало довольно широких кругов сочувствующих и сторонников, которые были у немецких групп. Мы были маленькими и не могли участвовать в громких акциях. Следовательно, наше воздействие тоже было меньшим.

Ян: Ну, это зависит от того, что вы подразумеваете под «воздействием». Что касается влияния на государство или европейское общество, да, наше влияние не идет ни в какое сравнение с их влиянием – я до сих пор помню плакаты «Разыскивается» на каждой немецкой заправке, где я останавливался в 1970-х годах. Немецкие группировки искали конфронтации с государством, и государство отреагировало соответствующим образом.

В июне 1967 года шах Ирана Мохаммад Реза Пехлеви посетил Германию. Немецкие и иранские силы безопасности яростно атаковали антишахские демонстрации. 2 июня студент Бенно Онесорг был застрелен полицейским – название городской партизанской группы «Движение второго июня» относится как раз к этому инциденту. В определенном смысле, их влияние было очень сильным. Но с точки зрения поддержки освободительных движений, я думаю, что наше было сильнее. Мы предоставили довольно многим из них значительные ресурсы.