Книга Вложи деньги в бунт! История скандинавских революционеров-налетчиков, страница 59 – Габриэль Кун

– Как жена восприняла ваш арест в 1989 году?

Ян: Тогда я был вместе со своей второй женой, которая тоже ничего не знала о моей незаконной деятельности. Арест стал для нее шоком, и справиться с этой ситуацией было нелегко. Но я получил еще один шанс, который был очень важен для меня, еще и потому, что это позволило мне регулярно видеться со своей дочерью, пока я был в тюрьме.

– Вы упомянули китайско-советский конфликт, который сильно разделил марксистских левых в 1970-х годах. В то время как KAK придерживался китайской линии в 1960-х годах, вы уже упоминали о размолвке с Пекином в конце десятилетия. В то же время вы восхваляли интернационализм Советского Союза. Вы были на этой стороне?

Торкил: Нет. То, что я сказал раньше, касалось исключительно внешней политики Советского Союза – и даже там мы хотели бы, чтобы советское правительство было более радикальным и решительным в своей поддержке освободительных движений Третьего мира. Что касается политической и экономической системы страны, то у нас вообще не было никаких симпатий. В так называемом «реальном социализме» «демократическая экономика» означала «национализацию», которая, в свою очередь, означала, что государственный аппарат владел всеми средствами производства. Однако только потому, что государственный аппарат владеет средствами производства, – сам способ производства не обязательно должен кардинально измениться. Способ производства в Советском Союзе был очень похож на капиталистический, а иногда и хуже. Посмотрите на Volkseigene Betriebe, так называемые «Компании, находящиеся в государственной собственности», в бывшей Восточной Германии: люди никогда не чувствовали, что они действительно главные. Руководило государство, а народ государством не был. Плановая экономика Советского Союза и его восточноевропейских союзников была не демократической, а очень иерархичной. Вот почему Советский Союз никогда не был для нас образцом. Однако он был тактическим союзником в поддержке освободительных движений. Не следует забывать, что простое существование Советского Союза как глобальной сверхдержавы было для них очень важно. Это создало для них пространство для активизации. Если бы не Советский Союз, США могли бы применить ядерное оружие, чтобы уничтожить вьетнамское сопротивление. Без международного баланса сил, гарантированного Советским Союзом – в том числе в отношении вооружений – всё выглядело бы совсем по-другому.

Ян: В идеологическом плане мы оказались перед дилеммой. Мы рассматривали Культурную революцию в Китае как позитивную попытку пересмотреть коммунизм, но Китай не был союзником в поддержке освободительных движений. В этом отношении прогрессивной силой был Советский Союз. Он был объективно заинтересован в успехе освободительных движений и в глобальной экспансии социализма. Его лидеры также мудро выбирали своих союзников. Их критерии были очень похожи на наши: они искали социалистические движения, пользующиеся народной поддержкой. Китайское руководство, с другой стороны, было настолько враждебно настроено по отношению к Советскому Союзу, что фактически поддерживало любого, кто разделял эти чувства. Китай установил связи с самыми малоизвестными политическими группами, а его внешняя политика стала граничить с абсурдом. В Анголе, например, они поддерживали УНИТА и работали бок о бок с ЦРУ.