Книга Крымский перелом, страница 181 – Эдуард Тен

— Как куда? — усмехнулся Лука, и в этой усмешке впервые промелькнула искренняя теплота. — На рынок! Одёжу тебе купим. А то уж больно твой наряд хлипкий, развалится по дороге.

Луша скользнула в дом, а Лука обернулся к соседке. Достав из кармана аккуратно сложенные бумажные деньги, он протянул ей десять рублей:

— Слышь, тётка. Присмотри за домишком. Ежели надо — пользуйся им, но помни: хозяйка тут Лушка. Держи, это тебе за пригляд.

Женщина проворно схватила деньги, мгновенно спрятав их в складках юбки, будто опасалась, что он передумает.

— Пригляжу, — буркнула она, — не беспокойся. А куда повезёшь-то Лукерью?

— На Кавказ, — бросил Лука, уже садясь в седло и глядя на дверь, из которой должна была выйти его новая, названная сестра. — Станица Пластуновка.

Лука подхватил Лушу с узелком и посадил перед собой.

— Ну что, поехали Луша. Меня Лука зовут, Лука Пластунов.

Луша с удивлением посмотрела на него.

Разведка донесла: десант союзников выдвинулся к Севастополю. Проводить ещё одно полевое сражение я не имел ни сил, ни средств. У Бахчисарая сосредоточились и встали лагерем дивизия Мангера, пластунская бригада, остатки гусарских полков, Дикий полк и остатки донских казачьих полков. Сборный полк Дорожного потерял четверть личного состава. У Мангера выбыло из строя триста двадцать стрелков убитыми и ранеными. В дивизии было приказано собрать всё оружие и снаряжение выбывших.

Я распорядился пополнить полки Мангера егерями из команд пехотных полков и егерского полка — их немедленно вооружили и распределили по подразделениям.

Оборонительная тактика, применённая нами, подтвердила своё преимущество: укрытия, окопы и люнеты давали несравнимо больше защиты, чем развёрнутый строй. Линейная тактика в этом бою воочию доказала свою несостоятельность в условиях современной войны. Гораздо эффективнее показала себя тактика рассыпного боя, которую применяла лёгкая пехота французов.

Устаревшая линейная тактика настолько глубоко въелась в сознание офицеров и солдат, что они не могли действовать иначе. Даже сейчас, видя превосходство противника, они повели свои подразделения в атаку сомкнутым строем — шеренга за шеренгой, залп и штыковой удар. Французы, а особенно англичане, вооружённые нарезными ружьями, расстреливали нашу пехоту, пока та бежала к их позициям. Двух-трёх залпов хватало, чтобы полки понесли катастрофические потери.

Мои требования изменить построение игнорировались: части выводились и строились по старинке. Суздальский полк, построенный в каре, не выдержал даже первого натиска конницы и потерял две трети личного состава. Наблюдая это с НП, оставалось лишь скрежетать зубами и сдерживать ругательства. Офицеры штаба молча следили за мной, стараясь не попадаться под руку. Однако они были вынуждены признать очевидное: разница в эффективности между стрелковой дивизией с пластунской бригадой и старыми пехотными полками была столь огромна, что даже закоренелые скептики умолкли.

Мой штаб расположился в Бахчисарае. Начали поступать части пополнения. Моя просьба к князю Горчакову — присылать более подготовленные пехотные соединения — не осталась без ответа. Вместе с тем я отдавал себе отчёт: содержать крупную армию в Крыму на постоянной основе неразумно. Сухопутная дорога в Крым была значительно улучшена, в Симферополе заложены склады с продовольствием и боеприпасами.