Книга Крымский перелом, страница 178 – Эдуард Тен

Павел хотел было возразить, но император продолжил, уже расчётливо и сухо:

— А теперь слушай главное, — Александр перешел на сухой, командный тон. — Исходя из реальных возможностей снабжения продовольствием и снаряжением — без ущерба для остальных фронтов и в преддверии зимы — мы можем содержать в Крыму не более ста пятидесяти тысяч пехоты и не более двадцати тысяч кавалерии. И это, Павел, не прихоть князя. Это приговор нашей собственной беспечности. Той самой, которую мы предпочитали не замечать за парадными рапортами. Теперь представь: триста тысяч солдат. Голодных, разутых, без дров и боеприпасов. Они не погибнут в бою — они вымрут от тифа и холода, как мухи зимой. Тупо. Глупо. И, хуже того, — это предательство собственной армии. Мы не имеем права отправлять людей на верную гибель лишь потому, что некогда пожалели денег на дороги и склады.

Император на мгновение отвел взгляд, словно прогоняя тяжелую картину, затем заговорил спокойнее.

— Князь не требует невозможного. Он просит создать ему условия — и тогда он обещает развернуть такую систему обороны и снабжения, что союзный десант попросту захлебнется в Крыму. Всю зиму они будут сидеть на пустом берегу, мёрзнуть, голодать, терять людей без единого выстрела. И к весне, он уверен, они сами выйдут с просьбой о мире. Не потому, что мы их победили в поле — а потому что князь сделал само их существование в Крыму невыносимым. Он умеет воевать не числом, а умом. Если мы поможем ему и создадим потребные условия, он выиграет эту кампанию без единого генерального сражения.

— Признаться я не силён в интенданстве, — вздохнул Павел, — но с командованием пехотной дивизии справлюсь.

— Павел ты командуешь гвардейским корпусом, Михаил в гусарском полку. Вот и занимайтесь своими делами. — Недовольно ответил император.

Сражение при Альме произвело на командование экспедиционного корпуса тягостное впечатление. Значительные потери в рядах заставили союзное руководство пересмотреть не только тактику ведения боя, но и общие стратегические планы. Маршал Сент-Арно, окончательно слегший после битвы, заболел холерой, и командование французским контингентом перешло к генералу Канроберу. На военном совете решили не задерживаться на достигнутых рубежах, а как можно скорее двинуться к Севастополю. Замысел состоял в том, чтобы блокировать город с севера, выйти к его южной части по суше, овладеть Балаклавой и тем самым сомкнуть осадное кольцо.

Русская армия, оставив в арьергарде одну дивизию, ещё ночью отошла к Севастополю. Заслон быстро похоронил всех павших, находившихся вблизи позиций, а спустя полтора дня покинул рубежи и отступил в том же направлении. Союзники же трое суток приводили свои части в порядок и лишь наутро четвёртого дня после альминского боя выступили форсированным маршем к главной цели всей кампании.

По прибытии в Севастополь мною был произведён осмотр оборонительной линии города. Инженер-генералом Тотлебеном южный сектор укреплён двумя линиями обороны с четырьмя хорошо оборудованными опорными узлами. Малахов курган приведён в крепостное состояние. После сражения на Альме значительная часть пехотных частей оставлена в гарнизонах укреплений, чем восполнена нехватка личного состава и артиллерии на позициях. Гарнизон Малахова кургана укомплектован Московским, Тарутинским и егерским полками, а также артиллерийской бригадой с полным комплектом орудий, включая тяжёлые калибры. На южную оборонительную линию, построенную в два рубежа, дополнительно переведены пять полков; на отдельных участках выдвинутые вперёд форты образуют частичную третью линию. В результате гарнизон Севастополя усилен восьмью тысячами человек.