Книга Служба имперской безопасности, страница 45 – Эдуард Тен

— Понимаю, — сказал Железнов. — Он должен умереть.

— И умрёт, — пообещал Козьмин. — Но подготовка требует времени. За ним наблюдают, изучают его привычки, маршруты, охрану. Удар нужно нанести наверняка. С первого раза. Как с Бенкендорфом.

— С Бенкендорфом вышло чисто, — вспомнил Железнов.

— И с этим должно выйти так же, — кивнул Козьмин. — Ты — наше остриё. Ты — тот, кто вершит судьбы. Не подведи.

— Не подведу, — отрезал Железнов.

Козьмин протянул ему ключи и бумажку с адресом.

— Жди. С тобой свяжутся. Никакой самодеятельности. Понял?

— Понял, — усмехнулся Железнов. — Я умею ждать. Когда нужно.

Козьмин хлопнул его по плечу и вышел. Железнов остался один, перечитывая адрес.

— Князь Иванов-Васильев, — повторил он шёпотом, пробуя имя на вкус. — Ещё один важный господин, который скоро предстанет перед господом в компании с Бенкендорфом.

Он спрятал бумажку и вышел в ночь. А на улицах Петербурга уже зажигались фонари, разгоняя темноту — но не ту, что пряталась в душе этого человека.

Андрей и Софья стояли с открытыми ртами в огромной прихожей особняка, в котором жил Константин.

— Ну чего вы застыли? — улыбнулся Костя. — Проходите уже.

Прислуга мельтешила по дому, взбудораженная неожиданным приездом хозяина. Софья робко прошла до кушетки, стоящей у огромного зеркала, и села, поражённая увиденным.

— Ну, Костя… и ты один живёшь в этом дворце?

— Получается так, — усмехнулся Константин.

Он стал раздавать распоряжения дворецкому и другим слугам. Служанка Софьи, Герда, более практичная и уверенная в себе, принялась помогать госпоже раздеться. Софья, прожившая всю свою сознательную жизнь в небольшом одноэтажном доме из пяти комнат в скромном поместье их семьи, была просто ошеломлена размерами и роскошью дворца, в котором обитал друг Андрэ — граф Муравин. Граф настоял на том, чтобы Андрей и Софья жили у него всё время, пока будут находиться в Петербурге. Андрей, когда учился в кадетском корпусе, видел много городских зданий, но Петербург не только восхищал, он давил своими масштабами. И вот теперь дом-дворец Константина поразил его и размерами, и богатством убранства.

Когда граф лично проводил гостей в отведённые им покои, Софья невольно остановилась на пороге и прижала ладони к щекам.

— Боже мой… — выдохнула она. — Ваше сиятельство, это всё… для нас?

Комнаты казались больше всего дома её родителей. Высоченные потолки с лепниной, тяжёлый шёлк на стенах, мраморный камин, в котором уже потрескивали дрова. Огромная кровать под балдахином. От пола до потолка тянулись зашторенные окна, за которыми угадывался вечерний Петербург.

Андрей медленно повернулся на месте, не зная, куда смотреть сначала: на хрустальную люстру, рассыпавшую тысячи зайчиков, на золочёные канделябры или на пушистый ковёр, в котором нога тонула по щиколотку.

— Костя, мы в таких комнатах и ночевать-то боимся, — честно признался Андрей. — Я в кадетском корпусе на жёсткой койке спал, а здесь… графские хоромы.

— Вот и отдохнёте по- графски, — ответил улыбаясь Константин. — Располагайтесь, чувствуйте себя как дома.

Софья подошла к туалетному столику с трюмо, провела пальцем по инкрустированной перламутром шкатулке и тихо ахнула.

— У нас в поместье дом меньше этой спальни, — прошептала она.

Герда, которая уже вовсю командовала местной горничной, раскладывая вещи хозяйки, сдержанно улыбнулась: