Книга Служба имперской безопасности, страница 40 – Эдуард Тен

В сводке говорилось, что в парке Малых прудов обнаружено мёртвое тело. Позже достоверно установлено, что погибший — князь Хованский Александр Петрович. После осмотра трупа врач установил: князь погиб от двух ударов ножом в сердце, нанесённых со спины.

Граф чертыхнулся от досады. Смерть представителя столь знатного семейства, хоть и ославившегося и опозоренного, становилась очередным резонансным делом. Следовало немедленно сообщить его величеству.

Он откинулся в кресле.

— Император будет недоволен, — подумал он. — Убийство Бенкендорфа до сих пор не раскрыто, а тут ещё и Хованский. Знатный род, пусть и запятнанный, — это не простой мещанин. Государь потребует ответов. А у меня их нет.

Орлов встал, прошёлся по кабинету. Раздражение душило его.

— Как назло, одно за другим. Бенкендорф, а теперь эта смерть. Два удара ножом в спину… бандиты наверняка, или нет…. Но кто? И зачем? Хованский был изгой, от него все отвернулись. Кому понадобилось его убивать?

Орлов понимал: в глазах императора его деятельность на посту начальника Третьего отделения и шефа жандармского корпуса выглядит неприглядно. Раскрыть одно громкое убийство не смогли — теперь второе. И оба — дворяне, оба — с именами.

— Надо срочно докладывать, — решил он. — Но что я скажу? Правды я не знаю. А врать государю — себе дороже. Можно сослаться на то, что это дело полицейского департамента. Судя по сводке простое ограбление.

Орлов остановился у окна, глядя на темнеющее небо.

— Так и сделаю. Если государь прикажет тогда придётся взять на себя расследование и этого дела.

Он вздохнул, вернулся к столу и начал составлять краткую записку императору.

Стрельня. Дача графа Орлова.

Граф Нессельроде прошёл в гостиную.

— Здравствуйте, Ольга Александровна. Спешу сообщить вам печальную новость. Князь Хованский подвергся нападению грабителей и погиб от их рук. Говорят, при нём не нашли ни одной ценности — даже запонки были вырваны из манжетов.

— Да, Карл Васильевич, муж поведал мне об этом печальном событии, — с прискорбием вздохнула графиня.

Нессельроде внимательно всмотрелся в графиню. Следы недавних переживаний и нервного напряжения ещё были заметны на её лице — лёгкая бледность, чуть заострившиеся черты. Но в глазах уже не было той лихорадочной тревоги, что терзала её в их прошлую встречу. Напротив, они светились холодным, сдержанным спокойствием. Она словно заново собрала себя по кусочкам — и стала прежней: уверенной, властной.

Лёгкая усмешка таилась в уголках её губ, когда она жестом пригласила гостя сесть.

— Что же, Карл Васильевич, — произнесла она ровным, бесстрастным голосом, — каждому своё. Князь избрал путь, который привёл его к такому концу. Нам остаётся лишь сожалеть.

Нессельроде невольно поёжился. В её тоне не было ни злорадства, ни раскаяния — только ледяное спокойствие.

Впрочем, это возвращение графини успокоило его. Он решил про себя, что более опрометчивых поступков совершать не станет и лучше держаться подальше от этой женщины. Столь сильные переживания в его возрасте не способствуют здоровью. Потерянные двадцать тысяч были достаточной платой за безопасный выход из той компании, в которую его угораздило вляпаться. Его, многоопытного и умудрённого дипломата, втянули в опасные игры, в которых он стал пешкой.