Книга Служба имперской безопасности, страница 124 – Эдуард Тен

Дверь трактира с противным скрипом, похожим на предсмертный хрип, пропустила внутрь сутулую фигуру. Вошедший оказался стариком неопределённого возраста — время смазало его черты и стёрло границы между пятьюдесятью и семьюдесятью годами. На нём был форменный сюртук безо всяких знаков отличия, изрядно поношенный, с залоснившимися локтями и что удивительно для этого места — относительно чистый. Половой, низко кланяясь и заискивающе улыбаясь, провёл его к отдельному столику с таким подобострастием, какое выказывают лишь привилегированным завсегдатаям, способным одним словом решить чужую судьбу.

Это был Козин Павел Петрович. В далёком прошлом — мелкая канцелярская крыса, переписывающая бумаги за грошовое жалованье, которое не позволяло даже прилично поесть. Будучи родом с окраины Хитровки, он знал это прогнившее нутро города до последнего зловонного закоулка, а потому, когда терпение лопнуло, бросил казённую службу к чертям собачьим и перешёл на собственные харчи. По здешним меркам он считался человеком весьма образованным — мог читать, грамотно составить прошение и отличить поддельный вексель от настоящего. Иногда выступал в роли третейского судьи, когда просили. Благодаря этим навыкам он стремительно врос в криминальную плоть Хитровки, снискав себе авторитет и вес, заменявшие здесь дворянские грамоты. Он стал связующим звеном между тёмным миром и внешней жизнью, не гнушался скупкой краденого, торговал запретным товаром и хранил такие тайны, за которые любой полицейский отдал бы многое.

Селютин пришёл именно к Козину. Если кто во всей этой паутине и мог знать нечто стоящее, то только он — старый паук, чья сеть тянулась в каждую ночлежку и притон. Козин, мгновенно окинув зал цепким взглядом, заметил полицейского в тени, усмехнулся в седые усы и неторопливо, вразвалочку перебрался к его столу.

— Добрый вечер, Вениамин Олегович, — произнёс он с нарочитой любезностью, усаживаясь напротив так, чтобы видеть все входы и выходы. Голос у него был тихий, с хрипотцой.

— Здравствуйте, Павел Петрович, — сухо кивнул Селютин, машинально нашаривая в кармане рукоятку двуствольного малого пистоля. Привычка.

— По делу пожаловали или так, старика навестить? — в глазах Козина мелькнула недобрая искорка, и он едва заметно растянул губы в усмешке, обнажив жёлтые, прокуренные зубы.

— По делу, Павел Петрович. Слышали об ограблении кареты Коммерческого банка?

— Слышал кое-что, — Козин лениво почесал небритую щеку. — Общие слухи, не более. Народ болтает, что налётчики были лихие, с выучкой, но карету взяли чисто. Только вы, Вениамин Олегович, должны понимать: общие слухи в наших краях — дороже золота, если знать, как их толковать.

— Павел Петрович, лукавите, — Селютин подался вперёд, понизив голос до шепота, чтобы его не услышали за соседними столами. — С вашими-то возможностями и связями? К тому же, за сведения, которые помогут в поимке преступников, объявлена награда — пятьсот рублей, серебром.

При упоминании суммы даже непроницаемое лицо Козина дрогнуло. На миг в его выцветших глазах мелькнула алчная, волчья искра, тут же погашенная привычной маской равнодушия.

— Пятьсот… серебром… — протянул он, будто пробуя слова на вкус. — Вы уверены, что ваша гнилая контора выплатит обещанное? Уж больно часто казённые посулы так и остаются посулами. Людишкам обещать любят, а вот держать слово — дело иное.