Книга Служба имперской безопасности, страница 123 – Эдуард Тен

Я достал из портфеля банкноты.

— Вот, господа, здесь по триста рублей на оплату вашей агентуры. Я знаю о вашем плачевном финансировании и заверяю вас, что по выполнении дела и задержании преступников вас ожидает денежная премия — по полторы тысячи рублей каждому. Если удастся вернуть украденные деньги Коммерческому банку, заверяю вас, что я стрясу с них дополнительное вознаграждение.

— Так что к делу, господа. Жду результатов. Докладывать немедленно, в любое время.

Я указал на Котова:

— Для связи со мной — штабс-ротмистр Котов.

Старший агент розыскного отдела Селютин Вениамин Олегович торопливо шёл в сторону Хитровки — зловещего чрева Москвы, где сама мостовая, казалось, дышала сыростью подвалов и воровским шипением. Встреча с князем Ивановым-Васильевым вышибла его из привычной колеи, оставив после себя осадок недоумения и почти мистического удивления.

— Ну скажите на милость, как такое вообще возможно? — пробормотал он, хмурясь и по привычке осматриваясь. — Из простого казачьего сотника — в князья и главы столь могущественной организации. Просто уму непостижимо.

Селютин горько усмехнулся, чувствуя под пальцами истёртую материю сюртука. Контраст с этим везением был удручающим: за десять лет беспорочной, выматывающей службы он дорос лишь до чина коллежского асессора, хотя ему уже стукнуло без малого сорок пять. Жизнь прошла в бесконечных протоколах и погонях за мелкой швалью, а тут — взлёт, которому позавидовал бы сам Наполеон.

— Поистине неисповедимы пути Господни, — выдохнул он, пытаясь вернуть себе спокойствие. — Ясное дело, князь — личность незаурядная. Ещё на рынке, когда он, будучи сотником, утихомирил разъярённую толпу тем ошеломляющим, почти безумным способом, он понял: перед ним человек тонкого ума. Уже тогда Селютин подметил его хватку. Даже сегодня, при личной встрече, князь явил себя знающим и деятельным начальником, ведающего все грязные тонкости полицейского быта — от взяток городовым до расписания ночных облав. Его манера держаться, властный голос, взгляд пронизывающий насквозь, внушали не просто уважение, а понимание, что распоряжения и приказы этого человека подлежат к безоговорочному исполнению.

— Эх, нам бы такого обер-полицмейстера… Глядишь, и навёл бы железный порядок. — Селютин тяжело вздохнул, прекрасно понимая несбыточность этих грез. Впрочем, триста рублей, приятным грузом лежавшие в кармане, заметно грели бедро, создавая обманчивую, хмельную иллюзию свободы хотя бы на этот вечер.

Одетый скромно, в поношенную, неброскую одежду, он прошмыгнул в низкую дверь трактира «Крым», который в народе метко окрестили «Тошниловкой». Внутри воздух был спёртым и маслянистым, пропитанным кислым перегаром, махоркой и запахом прелых половиков. Селютин, стараясь не стучать каблуками, юркнул в самый дальний угол небольшого, сумрачного зала, где коптящая лампа почти не разгоняла липкого мрака.

Пока основная публика, отребье всех мастей, только подтягивалась, воздух уже бурлил от глухих, зловещих голосов. Атмосфера стояла тягучая, как болотная трясина, изредка разрываемая пьяным кашлем и невнятным бормотанием. Фигуры, сидящие за столами, казались сгустками тьмы: угрюмые, с заплывшими глазами, с лицами, исполосованными шрамами, они походили на свору волков, загнанных в клетку. Некоторые, уже изрядно набравшиеся, покачивались, бессмысленно уставившись в одну точку, и от их тупой, затаённой злобы по спине пробегал холодный пот. Обычный обыватель никогда не отважился бы сунуть нос в этот вертеп — здесь пахло кровью, предательством и скорой расправой. Безысходностью и тоской.