Книга Шайтан Иван 12, страница 35 – Эдуард Тен

— Только письма, несколько векселей Лионского банка и инструкции на словах. Я дам вам записи, которые нужно запомнить и передать тому, кто вас встретит. Если вы действительно разделяете наши взгляды, то сможете присоединиться к нашей борьбе. Я верю вам, Александр Сергеевич, и уверен в вашей порядочности.

— Но я хотел бы остаться и принять участие в планируемых выступлениях французских товарищей. Многие немецкие эмигранты уже уехали на родину.

— Александр Сергеевич, вы важны для нашей борьбы в России. Так что готовьтесь.

Пушнов стал готовиться к возвращению в Россию. Как порученец, он имел возможность выйти на действующую подпольную организацию революционеров в Москве. Необходимо вскрыть её и предотвратить планируемое революционное выступление.

«Земля и воля» — недавно организованное общество — начало быстро расширяться и приобретать форму серьёзной организации, что вызывало опасения у Пушнова. В Петербурге, скорее всего, не знают о ней в том объёме, который удалось узнать Пушнову за последний месяц. Его частично допустили к ядру организации.

Ружский был сторонником активных действий и был хорошо знаком жандармам, как и Дятлов. Если Ружский являлся идейным вдохновителем, то Дятлов — хорошим исполнителем. Поэтому, обдумав всё, Струев решил согласиться с Бакуниным и выполнить поручение товарищей.

Париж. Особняк на улице Сен-Флоринтен.

В старом особняке на улице Сен-Флорентен царил полумрак. Княгиня Дарья Христофоровна Ливен, некогда прозванная «дипломатической Сивиллой», сегодня казалась особенно бледной. Её салон — этот центр тайной дипломатии Европы — редко пустовал, но этот декабрьский вечер был особенным: у камина, в глубоком кресле напротив неё, сидел сам Франсуа Гизо, не только премьер-министр, но, как ему казалось, хозяин всей Франции.

— Вы сегодня мрачны, мой друг, — княгиня, чьё общение с ним давно стала не только любовной, но и политической исповедью, внимательно смотрела на Гизо. — Поговаривают, оппозиция устраивает целую кампанию этих… банкетов. И, кажется, они не намерены останавливаться.

Гизо, небрежно отмахнулся:

— Пусть едят, дорогая Доротея. Это всего лишь уловка, чтобы обойти закон о запрете публичных собраний. Они кричат о реформах, требуют расширения избирательного права, но это лишь пустые лозунги. «Обогащайтесь!» — вот мой совет французам. К чему им политика, когда торговля процветает?

— Но экономика трещит по швам, — тихо возразила княгиня. — Недовольство растёт, как снежный ком. Вчера мне писал Меттерних, он обеспокоен не меньше моего. Говорят о забастовках в Рубе, о голодных бунтах…

— И поэтому я здесь, — Гизо наклонился ближе к огню. — Король поддерживает меня. Мы запретим этот банкет в Париже, и оппозиция поймёт, что шутки кончились.

Ливен покачала головой. Она была одной из немногих, кто действительно знал цену словам. Ещё в Лондоне её прозвали «Сивиллой» за умение предвидеть ход истории, и сейчас её интуиция била тревогу.

— Вы запретите один банкет, завтра их будет двадцать, — сказала она, отставляя чашку с остывшим чаем. — В салонах только и говорят, что о республике. Ораторы вроде Ламартина набирают популярность. А вы, Франсуа, вместо того чтобы искать компромисс, закапываете голову в песок. Ваше упорство погубит и вас, и монархию.