Книга Шайтан Иван 11, страница 49 – Эдуард Тен

Лицо Бисмарка омрачилось тенью разочарования.

— Неужели это настолько очевидно, ваше сиятельство?

— Не расстраивайтесь, мой друг. Я ни на секунду не сомневаюсь, что ваши дружеские чувства ко мне искренние. Надеюсь, я не ошибаюсь?

— Конечно, ваше сиятельство! Ни на минуту не сомневайтесь в моей искренности, — с жаром воскликнул Бисмарк.

— Вот и славно. Тогда примите это не как наставление, а как дружеский совет. Прежде чем добиваться чего-то от оппонента, подумайте, Отто: а что вы можете ему предложить? — Я посмотрел на него серьезно, без тени улыбки.

Бисмарк задумался, нахмурив лоб. В свете камина его лицо казалось маской, но глаза выдавали напряженную работу мысли.

— Граф фон Швелер просил донести до вас мысль, что времена вражды и противостояния безвозвратно ушли. Настала эпоха поиска компромиссов и точек соприкосновения. В нашей конфронтации нет ни малейшей пользы.

— Прекрасно, Отто, — я позволил себе легкую улыбку, но взгляд оставался холодным. — А теперь ответьте мне: это мнение графа, или же за этим стоят король и те силы, которые действительно желают прочного взаимопонимания между нашими странами? Вы должны уяснить одну простую вещь. Союз России и Пруссии — это кошмарный сон для Парижа, Вены и Лондона. Наши потенциалы огромны. Любое политическое сближение между нами мгновенно изменит расстановку сил в Европе, и далеко не всем это придется по вкусу. Проще сказать — никому не понравится. — Я сделал паузу, давая возможность Отто осмыслить сказанное. — Я хочу знать, кто стоит за желанием графа фон Швелера и, главное, какая в этом польза России. Можете доложить своему начальству, что вы сделали всё, что было в ваших возможностях.

Бисмарк побледнел, но виду не подал. Только желваки заходили на скулах.

— Что будет дальше, ваше сиятельство? — В его голосе впервые за вечер проскользнула неприкрытая тревога.

Я поднялся, давая понять, что разговор переходит в иную плоскость, и положил руку ему на плечо.

— Ничего особенного, мой друг. Мы останемся просто друзьями. — Я смотрел на него сверху вниз, и в моем голосе не было угрозы, лишь дружеская констатация факта. — Остальное зависит не от вас. А от тех, кто посмелее графа Швелера и кто действительно готов говорить о выгоде, а не о высоких материях.

Бисмарк медленно кивнул, принимая правила игры. Охота закончилась. Начиналась большая политика.

Я навестил Зою. При встрече со мной она никогда не скрывала своей радости, и сегодняшний день не стал исключением.

— Здравствуй, Зоя, — сказал я, опускаясь на стул. Комната была тесной, но чистой; чувствовалось, что она старается поддерживать достоинство даже в этих скромных стенах.

— Здравствуйте, Пётр Алексеевич, — ответила она, сияя улыбкой, и села напротив, подобрав под себя руки — жест, который я давно приметил: так она выдавала волнение.

— Я выполнила вашу просьбу. Даже перевыполнила.

— Я внимательно слушаю тебя.

— Я отработала некоторые методики, которые вы советовали. Есть хороший результат. — Она перевела дух. — Я поговорила с Еленой. Получила ответы на все вопросы. Она состоит в связи с полковником Миславским вот уже пять лет. Он неоднократно предлагал ей подвигнуть мужа просить брата о выделении Царства Польского под полное, самостоятельное управление. Но она понимает, что Михаил никогда на это не пойдёт. Она глубоко несчастная женщина, Пётр Алексеевич. Мне её очень жаль.