Книга Шайтан Иван 11, страница 35 – Эдуард Тен

— Роман⁈

— Я командир.

— Как только атакуют наш тыл быстро переходишь к кубанцам и поддержишь их своей полусотней.

— Слушаюсь.

— Добро. Ну что, пластуны. Если к нам пришёл писец? — прокричал Андрей свою любимую кричалку.

— Пластуны не сдаются! — ответил дружно батальон. На душе полегчало.

Мухарби угадал с местом боя. Относительно ровная местность позволяла коннице маневрировать. Где-то за версту лава начала набирать скорость, разделяясь на две части.

— Батарея…!!! Первой гранатой… Бей! — зычно скомандовал Суворкин.

Бум… Вжик — вылетели первые гранаты и, прочертив дугу черным шлейфом, улетели в сторону накатывающей лавы.

— Молодцы, бойцы, второй гранатой… Бей!!!

— Третьей… Четвертой…

Все залпы попали точно в гущу наступающих, но это не остановило их яростного порыва.

— Полусотня, залпом… Бей!!! — раздалась команда Романа. Грохнул слитный залп стрелков.

Послышался нарастающий визг, вой, который сливался в жуткую какофонию, заполняющую всё пространство ужасом и страхом. Раздался дружный залп двухсот ружей, а затем перешёл в частую стрельбу по готовности. Всё заполнилось пороховым дымом. Кислый запах лез в нос, мешая дышать. Андрей видел, какие большие потери понесли нападающие, но это не остановило бешеный натиск черкесов. Всё пространство заполнилось невероятным грохотом выстрелов, криков, визгов. Полетели гранаты, добавляя свою часть в безумную симфонию боя.

— Черкесы с тыла. — Андрей, услышав крик, обернулся. Мимо пробежали стрелки Романа. Что-либо различить по звуку не было возможности. Кубанцы, усиленные стрелками Ромы, встретили атакующих дружными залпами. Несмотря на суету, Суворкин успел сделать два залпа. Атака на фланги была отбита двумя полусотнями, которые стояли между фургонами. Напряжение боя нарастало. Чудовищные потери не остановили черкесов, а только добавили им сил. Если фронт коробки и фланги держались, то тыл стал проседать. Черкесы смогли продавить кубанцев и сошлись с ними в рукопашной.

Андрей почувствовал, что наступил самый критический момент боя, и, собрав артиллеристов, обозников, повел их в атаку, стараясь не допустить прорыва с тыла. Он стрелял из пистолета, резал, колол, что-то крича. И вдруг ощутил, что наступательный порыв черкесов внезапно ослаб. Послышались гортанные команды, и черкесы стали организованно отступать. Оставшиеся в живых вскакивали на лошадей и быстро отъезжали от коробки.

Байсар и Степан служили в первой сотне первого батальона. В бою стояли плечом к плечу. Поначалу, конечно, было страшно. У Байсара даже зубы застучали, и он никак не мог это прекратить.

— Байсар, ты держись, — негромко сказал Степан. — Выдюжим.

— А тебе не страшно? — одними губами спросил Байсар.

— Страшно, — честно признался Степан. — Но это сперва. Потом, говорят, отпускает.

Летящая лава с оскаленными лошадиными мордами и искажёнными криком лицами всадников навалилась на них живым ужасом. Команду открыть огонь Байсар выполнил будто во сне — руки сделали всё сами. И только когда приклад толкнул в плечо, он словно очнулся.

Картина падающих всадников, дикое ржание, растущий на глазах вал из убитых и раненых — всё это вдруг вселило в него незнакомый доселе азарт. Он стрелял вместе со всеми, швырнул обе гранаты, но атакующие, неся потери, продолжали лезть вперёд с какой-то нечеловеческой яростью.