Книга Шайтан Иван 11, страница 31 – Эдуард Тен

— Так ты лично видел тот первый бой командира?

— Видел, Костя. Под забором лежал и в щеку глядел. Страху натерпелся в ту ночь. Ладно будя. Завтра засветло вставать. Давай спать укладываться.

Отряд поднялся затемно, ещё до рассвета. Полевые кухни управились с горячим завтраком. Разведка Кости Рыбина и полусотня Азамата ушли ещё вчера.

С первыми лучами солнца колонна двинулась на перевал. Шли ходко, без задержек. Только в двух местах дорогу сильно разбило — с фургонами пришлось повозиться, вытаскивали на руках. К вечеру одолели вершину и, начав спуск, встали на ночлег, растянувшись по тракту почти на версту. Лишь Трофим с первой сотней и стрелковая полусотня Романа ушли дальше: они продолжили медленно, на ощупь, спускаться в темноте, чтобы к утру выйти на назначенный рубеж.

К рассвету Трофим и Андрей с первой сотней вышли к селению и перекрыли подходы к перевалу. Роман с полусотней встал на левом фланге, прикрывая от возможной вылазки из аула. Командир не ставил задачи блокировать селение полностью — только обозначить присутствие и ждать. Расположились на отдых, но оружие держали под рукой.

Вскоре со стороны аула показались всадники. Держась на почтительном расстоянии, они пытались разглядеть, кто пожаловал с перевала. Долго кружили вокруг лагеря, примечали, считали — и наконец скрылись в селении. По суете, что поднялась в ауле, стало ясно: распознали, с кем имеют дело.

Спустя какое-то время от селения подъехали двое.

— Эй, русский, не стреляй! Говорить хотим!

Азамат стоял рядом с Трофимом. Тот молча махнул рукой — подъезжайте. Всадники приблизились.

— Зачем пришёл на нашу землю, русский? — спросил тот, что помоложе, с вызовом.

— Мне приказали — я пришёл, — спокойно ответил Трофим. — А ты со своими сиди тихо в селении. Тогда и мы вас не тронем.

— Ты не можешь говорить мне, что делать! — вспылил горец. — Это наша земля. Уходи, пока живой.

— Всё сказал. Больше говорить не о чем. — Трофим развернулся и, не спеша, пошёл к своему фургону — завтрак, видать, остыл.

Горец сплюнул сквозь зубы и вдруг узнал стоявшего поодаль Азамата.

— Ты черкес, Азамат, сын хаджи Али. Я узнал тебя. — В голосе его появилась брезгливость. — Предатели вы. Служите русским, как собаки, за подачку.

Азамат побелел. Рука сама легла на кинжал.

— Закрой свой поганый рот, сын шакала. Ещё слово — язык вырежу.

— Ты? Мне? — горец деланно рассмеялся. — Ты без хозяйской команды и шагу ступить не смеешь.

Трофим и Андрей понимали по-черкесски. Андрей шагнул вперёд, встал рядом с Азаматом.

— Ты даже не шакал, — негромко сказал он. — Ты грязный хвост шакала. Убирайся в своё селение, пока уши целы.

— Неверный, ты ответишь за свои слова! — рванулся было горец, но старший спутник дёрнул его за рукав.

— Довольно, Агдаш. Поехали. Нас ждут.

Даже не попрощавшись, они развернули коней и ускакали в аул.

Азамат стоял, не сводя глаз с удаляющихся всадников. Андрей положил руку ему на плечо.

— Пойдём, Азамат. Плюнь. Он нарочно тебя заводил.

— Командир никогда не прощал оскорблений, — глухо ответил Азамат. — Врагам головы резал. Я этого запомнил.

— И правильно. — Андрей усмехнулся. — На обратном пути заедем — уши ему отрежешь. Если командир позволит.

Азамат покосился на него, и в его губах мелькнуло что-то похожее на усмешку.