Книга Шайтан Иван 10, страница 29 – Эдуард Тен

Ибрагим-паша видел, как его лучшие части попали в огневую ловушку. Его ответ был яростным, и безрассудным: он бросил в бой последние резервы. Египтяне, понимая, что единственный шанс выжить — прорваться вперёд, с отчаянием обречённых продолжили атаку. Они сошлись в жестокой рукопашной с нашими солдатами, и ценой чудовищных потерь им удалось продавить теперь уже левый фланг второй линии. Они стали заходить нам в тыл.

Наступил кульминационный момент. Всё висело на волоске.

— Семён!!! Сигнал, атака кавалерии! — закричал я, сорвав голос.

Подскакав к последнему резерву — сапёрной роте и сборной команде из штабных и обозников, — я спрыгнул с коня. Под ногами хрустела выжиная солнцем земля. Встав во главе этого «войска», я с криком «Аллах Акбар», повёл их в последнюю отчаянную контратаку. Моя личная охрана и несколько офицеров плотным кольцом встали вокруг, прикрывая фланги. Вставать впереди меня никто не рискнул — да я бы и не позволил. Порядка трёх сотен разномастных бойцов ринулись следом. К нам, как ручейки, стали присоединяться отбившиеся солдаты, уцелевшие в мясорубке.

Мы не разгромили противника. Мы просто уперлись в него стеной. Наши крики, наш яростный натиск остановили их победный поток, и дали остаткам второй линии вырваться из клещей. В какой-то момент я почувствовал — напор ослабевает. Сквозь гул в ушах и пелену перед глазами стало ясно: они не бегут, а отходят. Организованно, отстреливаясь, отступают обратно через место прорыва.

Преследовать их у нас не было сил.

Поле боя, усыпанное телами и усеянное брошенным оружием, затихало. Воздух дрожал от стихийных возгласов: «Уррах!», «Аллах!», «Аллах Акбар!». Мы не победили. Мы выстояли, ценой, которую предстояло подсчитать.

Приказав остаткам второй линии занять позиции на первой, я занялся самым необходимым: срочно восстановить хоть какой-то порядок. Солдаты по моему приказу пресекали начинавшуюся мародёрку и строились у своих знамён. Картина была безрадостной. Потери с обеих сторон были чудовищны — не менее половины состава. Исход кавалерийской атаки был ещё неизвестен.

Я присел на брошенный ящик и мои руки вдруг затряслись. Я жадно, с жадностью утопленника, глотал тёплую воду из фляги. Забрызганный чужой кровью, в грязи и пороховой копоти, я, наверное, представлял собой страшное зрелище. Османы, наши союзники, держались поодаль, в тихом шоке. Мои бойцы, убедившись, что я жив, такие же грязные и чумазые, начали осматривать друг друга на предмет ран.

У меня самого было несколько царапин. А защитный жилет, который заставил надеть меня Аслан, спас жизнь — на нём зияла глубокая рваная борозда от удара штыком, скользнувшего вскользь по правому боку.

Я достал хронометр. Пять часов десять минут. Бой длился три часа. Чудовищное нервное напряжение начало медленно отступать, сменившись выматывающей усталостью.

К позициям подъехал Мехмет Саид-паша. По его осунувшемуся лицу, по тому, как он грузно сидел в седле, было ясно — и он пережил эти часы адского напряжения.

— Хвала Аллаху, мы выстояли, — его голос был хриплым и прерывистым. — Признаться, был момент, когда я думал, что всё кончено.

— Расслабляться рано, — ответил я, машинально осматривая в подзорную трубу позиции противника. — Они могут повторить атаку. Нужно готовиться.