Книга Шайтан Иван 10, страница 32 – Эдуард Тен

Для Мехмет Саида-паши немедленно предоставили яхту, на которой мы и отправились в Александрию, чтобы узнать, какое будущее ждёт нас всех.

По прибытии в Александрию нас разместили в прекрасной усадьбе на окраине города, где мы наконец смогли как следует отмыться с дороги и отдохнуть. Мехмет Саид-паша сразу же отбыл по своим делам, а мы с Роттеном наслаждались долгожданным покоем. Молчаливый и проницательный управитель дома, казалось, предугадывал любое наше желание, а кормили нас поистине на убой.

Через два дня меня пригласили в Александрийский дворец Мухаммеда Али. Просторный зал для аудиенций был полон: здесь собрались все стороны грядущих переговоров. Во главе одной стороны восседал сам Мухаммед Али-паша, рядом с ним — Ибрагим-паша и около десятка египетских сановников. Им противостояла делегация коалиции во главе с адмиралом Нейпиром. По стечению обстоятельств я оказался на почтительном расстоянии от центра событий, на самом краю, среди второстепенных чиновников. Мехмет Саид-паша, заметив меня в этом скромном углу, лишь удивлённо поднял бровь, но промолчал.

Церемония началась. Чиновник, представлявший интересы султана, поднялся и торжественным голосом начал зачитывать условия окончательного мирного договора между вице-султаном Египта и адмиралом Нейпиром, действовавшим от имени Порты. Один за другим оглашались пункты, сопровождаемые пространными пояснениями. Всё звучало привычно и ожидаемо, пока речь не дошло до статьи о торговле.

Чтец обстоятельно перечислил державы, которым отныне предоставлялся льготный доступ на рынки Египта и Судана. И в этом списке, к моему растущему внутреннему возмущению, не оказалось России. Указ, принятый в Стамбуле, отныне распространялся и на эти территории, вычеркивая мою страну из числа равноправных партнеров.

Не дав церемонии продолжиться, я решительно вышел на открытое пространство перед собранием, разорвав протокол своим шагом. Зал затих.

— Я, генерал-лейтенант граф Пётр Алексеевич Иванов-Васильев, чрезвычайный посол Российской империи, — голос прозвучал твёрдо, заглушая лёгкий ропот, — заявляю решительный протест против статьи о торговых преференциях. Российская империя исключена из списка держав, что является прямым нарушением прежних договоренностей и попранием её законных интересов. Требую немедленного пересмотра данного пункта и внесения моей страны в соответствующий список на равных с прочими державами основаниях.

В зале повисла гробовая тишина. Я буквально кожей ощутил волну неприязни и раздражения, исходившую от адмирала Нейпира и нескольких других представителей коалиции. Мехмет Саид-паша смотрел на меня с растерянной тревогой, тогда как Мухаммед Али-паша и Ибрагим-паша — с холодным, отстранённым интересом.

Вперёд твёрдым шагом вышел адмирал Нейпир. Его голос, резкий и полный непоколебимой уверенности, нарушил молчание.

— Граф, условия мирного договора рассмотрены и окончательно утверждены султаном. Никто из присутствующих здесь не уполномочен что-либо в нём менять. Будьте добры дослушать церемонию до конца и поставить свою подпись там, где положено. Впрочем, — он едва заметно усмехнулся, — даже если вы откажетесь, это ровным счётом ничего не изменит. Документ вступит в силу.

Я почувствовал своё бессилие против сложившихся обстоятельств. Во мне начала закипать бешеная ярость от того, что меня как сопливого пацана обули да ещё посмеялись. Это ещё можно пережить. В моём лице в очередной раз Россию протащили боком использовав как одноразовое противозачаточное средство. Я не знал что делать и стоял молча наливаясь опасным содержимым моего кишечника.