Книга Шайтан Иван 9, страница 56 – Эдуард Тен

— И всё это — лишь за красивые глаза помощниц? — по-деловому спросил Мери, догадываясь об истинной причине такой щедрости.

— Именно, Мери. Обживётесь, заведёте знакомства. Русский выучите, хотя в тех кругах многие говорят по-французски. Будете собирать информацию и передавать мне. При необходимости — поделитесь своим бесценным опытом. А ателье станет вашей подушкой безопасности. Что вас ждёт здесь, Мери? Предлагаю один раз в жизни.

— Можно мне подумать, месье?
— Обязательно, Мери, шаг серьёзный. И, кстати… Мне кажется, один из моих людей скоро попросит руки вашей дочери.

— Как руки? — Мери вновь опешил.
— Да, Мери, такое случается, когда у тебя есть дочь, — усмехнулся я.
— Он порядочный человек? — озабоченно спросил Мери.
— Не волнуйтесь, человек вполне достойный. Это он спас вашу дочь в той харчевне.

Мери задумался.
— Не тревожьтесь, Мартэн. Конечно, он не дворянского сословия, но и вы, если не ошибаюсь, не княжеских кровей? Он из воинского сословия и, весьма, вероятно, достигнет большего. Выслужит офицерский чин — получит личное дворянство. В России это возможно.

— Неужели? — удивился Мери.
— Вполне. Так что успокойтесь и не затягивайте с ответом.

Успокоенный, но вновь озадаченный, Мери отбыл по своим делам. Перед уходом он бросил подозрительный взгляд на дочь и на Пашу, который помогал ей на кухне.

Настало время познакомиться с господами революционерами и прочими элементами, радеющими о дестабилизации государственных устоев. Александр разузнал адрес Бакунина и того самого кафе-бистро, где эта публика любила собираться. Хозяин заведения, господин Лафре, открыто им сочувствовал.

Бакунин, самый известный революционер, лишённый дворянства, всего имущества в России и заочно приговорённый к каторге, жил в Париже относительно спокойно. Высланный ранее из Пруссии за излишнюю активность, он стал магнитом для всех радикально настроенных выходцев из Российской империи. Любопытно, на какие средства он существовал и даже умудрялся оплачивать вечерние посиделки в кафе Лафре? Туда-то я и направился под вечер.

Заведение оказалось довольно уютным, но в этот час оно было почти полностью занято разномастной публикой. Воздух гудел от множества голосов, был плотным от папиросного дыма и тяжёлого духа немытых тел и старого сукна. К этому запаху я никак не мог привыкнуть.

Бакунина я узнал мгновенно. Он сидел в компании семерых человек разных возрастов. Вайсера среди них не было.

— Здравствуйте, господа, — раздался мой голос, перекрывая общий гул. — Разрешите представиться: Смирнов, Александр Сергеевич. Неделю как прибыл из Петербурга. Мечтал лично познакомиться с вами, Михаил Александрович. Надеюсь, мой визит не покажется вам наглым вторжением?

Компания притихла, уставясь на меня. Бакунин медленно оторвал взгляд от стакана.

— Простите, Александр Сергеевич, а чем вызван ваш внезапный интерес к моей скромной персоне? — спросил он с вежливым, но холодным любопытством.

— Желанием высказать вам лично, насколько вы заблуждаетесь в определении роли демократии, в значении борьбы с самодержавием радикальными методами и в вашем идеалистическом подходе к самосознанию народных масс, — выпалил я одним духом.

Все зависли в немой растерянности от моей сумбурной и агрессивной тирады.

— Но позвольте, я не… — начал Бакунин, брови его поползли вверх.