Книга Шайтан Иван 9, страница 115 – Эдуард Тен

— Можно подумать, вы только сейчас это обнаружили, — вырвалось у меня с непривычной досадой. Я смотрел в сторону, на тёмный шкаф с папками. — А теперь вдруг спохватились и решили одним махом всё исправить, послав строевого генерала играть в дипломатию. Поздно. И едва ли имеет смысл.

— Довольно, Пётр Алексеевич, — его голос остался ровным, но в нём появилась сухость. — Приказ отдан. Его не обсуждают, его выполняют. Философствовать будете в Константинополе. Здесь же мы должны решить, как вы будете действовать.

Я вздохнул, потер переносицу. Чёрт возьми, он прав. Обиженным тоном делу не поможешь.
— Будем действовать по принципу девицы, которую насилуют.
Он приподнял бровь, в его глазах мелькнул неподдельный интерес, смешанный с лёгким шоком от такой откровенности в своих стенах.
— И какой же? — спросил он без тени улыбки.
— Если уж насилие неизбежно… расслабься и постарайся получить удовольствие.

В кабинете повисла тишина. Затем Бенкендорф фыркнул. Ещё раз. А потом его плечи затряслись, и тихий, хриплый смех перерос в откровенный, хрюкающий хохот. Он закинул голову, вытирая выступившие слезы, и хохотал так, будто давно не слышал ничего смешнее. Всегда поражался: самые простые, и даже циничные, шутки из моего прежнего времени вызывали здесь такую бурную, почти истерическую реакцию.

Я терпеливо ждал, пока спазмы смеха утихнут, наблюдая, как этот могущественный и всеведущий человек пытается отдышаться, по-прежнему потирая ладонью щёку.
— Ох, Пётр Алексеевич… — выдохнул он наконец, всё ещё всхлипывая. — Вот уж точно… дипломатический язык! Запомню. Но шутки шутками… А теперь давайте говорить серьёзно. О ваших новых полномочиях, инструкциях и о том, что мы действительно знаем о готовящейся против нас игре…

Дома сразу прошёл в кабинет графа.

— Добрый вечер, Дмитрий Борисович! — поздоровался я без радости в голосе и протянул ему дипломы.

— Поздравляю, Пётр, твоё восхождение к вершинам власти просто удивительное. Не знаю никого, кто смог бы так быстро возвыситься. — Он отложил диплом о присвоении мне чина генерал-лейтенант. Только начав знакомиться со вторым, он крякнул и с удивлением посмотрел на меня.

— Признаться, очень неожиданно. Не могу понять мотивы его величества. М-м-да. Дай подумать. — Граф погрузился в размышления.

— Нессельроде?.. Граф Орлов? — размышлял Васильев вслух. — Князь Белозерский?.. Нет… Выходит, Пётр, после твоего доклада и нашего анализа обстановки в Порте у его величества нет человека, кто бы мог проводить нашу политику у султана в Константинополе.

Думаю, твоё назначение связано с конфликтом султана и Египетского паши. Надеюсь, временное назначение?

— А то вы не знаете, Дмитрий Борисович, у нас всё временное плавно переходит в постоянное. И сидеть мне там, пока ещё где-нибудь не треснет в империи.

Граф с жалостью посмотрел на меня.

— Пётр, прекрасно понимаю твоё настроение. В самом начале я предупреждал тебя, обратной дороги не будет. Можно, конечно, подать в отставку, но это не решит проблемы. Тебя отзовут и всё равно заставят выполнить поручение. Ты стал доверенным человеком в ближнем окружении императора. Или ты служишь с честью и достоинством, или опала, забытьё и жалкое существование.

— Это в вашем понятии жалкое существование. Я же опалу вижу как манну небесную. Тишина и покой на душе. — Усмехнулся я. — Впрочем, придётся ехать, и поэтому, Дмитрий Борисович, обрисуйте мне обстановку в Константинополе. Кто есть кто и с чем его едят?

— Вот это другое дело, ваше высокопревосходительство, — улыбнулся граф. — Как гласит ваше замечательное выражение: «Нашим братьям туркам глаз на жопу натянем и моргать заставим».

Я выпал в осадок и с изумлением смотрел на графа, пытаясь вспомнить, когда я такое говорил. У меня появилось смутное подозрение, а не приложил ли к этому назначению свою руку этот старый лис.

Конец 9 книги.