Книга Шайтан Иван 8. В тени двуглавого орла, страница 116 – Эдуард Тен

Помолчав, он облокотился на массивный стол.
— Не догадываетесь, полковник, по какой причине вас столь поспешно отозвали с Кавказа?

— Никак нет, ваше высокопревосходительство. Понятия не имею, — был мой искренний ответ.

— Ну что ж, — Бенкендорф откинулся в кресле. — Оставьте-ка эту маску примерного службиста и присаживайтесь, Пётр Алексеевич.

— Подобное обращение кардинально меняет тон беседы, — пронеслось у меня в голове, пока я занимал кресло, внутренне готовясь услышать нечто, похожее на приговор.

— Его императорское величество, — начал Бенкендорф, тщательно подбирая слова, — соизволил всецело одобрить ваши предложения касательно создания единого разведывательного центра, коему будет вверен контроль над всеми делами сего рода.

— Вот тебе и новое назначение! — ошеломлённо подумал я. — Воплотилась мечта идиота. Язык мой, враг мой. — Стучало в моей голове.

— Не пойму, Пётр Алексеевич, вы рады или огорчены?

Несмотря на все мои старания Бенкендорф увидел растерянность на моём лице.

— Ваше высокопревосходительство, признаться, это весьма неожиданно…

— Чему же дивиться, полковник? Не вы ли сами обстоятельно рассуждали о недостатках нынешних служб? Так будьте любезны — явите нам пример, как надлежит вершить дела разведки и контрразведки. Государь император соизволил вверить вам организацию сей службы. Извольте исполнять его высочайшую волю со всем усердием и прилежанием.

Казалось, Бенкендорф находил особое удовольствие в моей растерянности. Я собрался с духом, придав лицу максимально бесстрастное выражение.

— Каковы мои первоочередные действия?

— Вам надлежит предоставить окончательный план организации, как вы её задумали. Со всей структурой, штатным расписанием и необходимыми подразделениями. И чтобы он был до мелочей подробным. Сроку вам даётся неделя. Жду ваш доклад в следующий четверг.

Сказав это, он лишь кивнул, давая понять, что беседа завершена.

Выйдя из Зимнего дворца, я, молчаливый и расстроенный, сел в карету.
— Куды, командир? — спросил обеспокоенный Паша.
Он взглянул на мое лицо и тут же всё понял.
— Чё, совсем худо?
— Не то слово, Паша.
— Да ты наплюй, командир! Где наша не пропадала — прорвёмся. Ежели что не так, подадимся на Кавказ, домой. — Он смотрел на меня преданными и весёлыми глазами.
— И то верно. Нас на понт не возьмёшь. Давай, Паша, не зевай.

По пути домой я вспомнил усмехающееся лицо Бенкендорфа, и меня охватила такая злость.
— Ничего, пердун высокопоставленный, — сквозь зубы пробормотал я. — Я тебе устрою такую сладкую жизнь, что вспоминать будешь меня, да не раз.

Вернувшись домой и понемногу придя в себя, я целиком отдался нашей с сыном особой игре, полной тайных смыслов и условных знаков. Присевшая рядом Катерина внимательно посмотрела на меня.
— Что-то случилось, Петя? Ты будто сам не свой.
— Так заметно? — попытался я уклониться.
— Петя, — в её голосе прозвучала лёгкая укоризна, — я говорю серьёзно.
— Меня ожидает новое назначение. Скорее всего, в Петербурге.

Она не произнесла ни слова, но её лицо озарила такая счастливая улыбка, что ответ стал ясен. Катя бросилась меня обнимать, и её восторженные поцелуи были красноречивее любых слов. Но вдруг наша идиллия была грубо прервана — кто-то маленький, но очень решительный принялся отталкивать меня. Это был Дмитрий Петрович, с ревнивой гримасой на лице восстановивший справедливость: отодвинув меня, он обнял маму, ясно дав понять, кто здесь её главный защитник и законный владелец. Разочарованно вздохнул я признал его права.