Книга Шайтан Иван 3, страница 13 – Эдуард Тен

— Просто повезло.

— Эх, Пётр Алексеевич, не цените вы себя.- вздохнул Шувалов.- Если выживем, буду просить генерала представить вас к Георгию.

Насчитали ещё двести восемь убитых горцев, не считая первых.

Единственные кто понёс потери это казаки, погибло тридцать два казака. Оба сотника хмурые докладывали о потерях. Предлагал же им в пешем строю встретить горцев. Нет, взыграла казачья гордость. Теперь сидят с понурыми головами. Не стал им давить на мозоли и так настроение никакое.

Вручил офицерам трофейные шашки и кинжалы, заслужили. Сами они как-то не привыкли к сбору трофеев. Солдаты, втихоря, собирали ценные вещи, во время чистки завалов из лошадей и людей. Я не обращал на это внимание, а офицеры делали вид, что не видят происходящего. Мои бойцы набили трофеями весь фургон Тихона, это только самое ценное.

Подарил комплект холодного оружия Шумилову. Что делать с погибшими и трупами лошадей, просто не знал.

На следующий день послал Эркена в разведку и дал команду копать могилы для людей и лошадей. Сохранить шкуры и мясо без соли не было возможности. К вечеру вернулся Эркен и доложил, что горцев в ближайшие восемь верст нет. Прождав ещё сутки, дал команду собираться. Утром третьего дня тронулись домой. Все было спокойно. После обеда прискакал головной дозор.

— Наши, господин сотник, драгуны и казаки.

Мы встретились с эскадроном Тверских драгун и двумя сотнями Семёновского полка. Наши гонцы смогли прорваться и доложили Соловьеву о том в какой ситуации мы оказались. Послали прибывший драгунский эскадрон и две сотни нашего полка. Умар-бека не встретили, после двух атак на нас он услышал о помощи идущей к нам и отошёл. Добровольцы примкнувшие к нему, после таких больших потерь, стали расходиться по дома.

Драгуны со всеми казаками решили продолжить преследование, а мы с пехотой пошли домой.

Счастливый и радостный возвращался на базу. Могу себе признаться, что не надеялся выбраться из этой передряги так легко. Полу сотня не потеряла ни одного бойца. Начинаю и сам верить в свою удачу и одновременно боюсь того момента, когда она покинет меня. Успокаиваю себя; — На удачу надейся, а сам не плошай. Буду стараться не плошать.

— Командир, тут до тебя просится. Чечен кажется.

— Какой чечен?

— Не знаю. Нагнал нас с арбой.

Вылезаю из фургона, который под завязку забит барахлом, чертыхаюсь ударившись коленом. Стоит арба, рядом горец, старше сорока, в запыленной одежде, шашка кинжал, на арбе лежит ружьё и кто-то укрытый буркой. Увидев меня он быстро заговорил на аварском, знакомые слова. Подошёл Эркен, выслушал.

— Его зовут Леча, он чеченец, пришёл с Умар-беком. В последнем бою ранили его сына, он умирает. Просит спасти сына, он последний из трёх сыновей, которые погибли раньше. Их лекарь пользовал, а потом сказал, что сын умрёт. Говорит, только ты, командир, можешь помочь. Леча отдаст все, что имеет, только помоги ему.

— Почему он решил, что я могу помочь?

— Говорит, что ты Шайтан Иван, больше никто не может помочь.

Смотрит на меня с такой мольбой. Одинокая слеза катилась по обветренному лицу.

— Ладно, стаскивайте, будем смотреть. — сдаюсь я.

Бойцы стащили бурку с раненым. В нос ударила вонь гниющего мяса. Совсем молодой юноша, не больше шестнадцати. Левое бедро прикрыто грязной тряпкой. У него горячка, температура 39, точно. Весь красный и его сильно трясет, поднимаю ткань.