Книга Шайтан Иван 3, страница 16 – Эдуард Тен

— Всё хорошо, продолжай ухаживать за раной и нужно хорошо кормить сына. Как его зовут?

— Замар.

— Выздоравливай, Замар.

— Возьми, Леча — протянул три серебряных рубля.- Они тебе пригодятся.

Он взял деньги и поклонился.

— Я всегда отдаю свои долги, господин.

— Отдашь, когда сможешь, Леча, хорошо ухаживай за раной.

Мы вышли со двора.

— Ты знаешь, что это был Шайтан Иван?

— Да, Мухам, знаю.- вошел в сарай.

— Отец, кто этот русский?

— Это тот, кто спас тебя от смерти, сынок. Его зовут Шайтан Иван, помни об этом, Замар. Ещё запомни сын. «Лучше иметь благородного врага, чем подлого друга». Ты услышал меня, Замар?

— Да, отец.

Прошёл осенний набор кандидатов, на двадцать заявленных мест претендовали сорок три человека. Испытания прошли быстро, смотрины плавно перетекли в гулянье. По всему, наше мероприятие было только поводом для массового гулянья. Народ веселился до позднего вечера. Когда стемнело, разложили три больших костра и настал момент исполнения бойцами Пластунского хоровода. В танце участвовали лучшие танцоры сотни. Они построились треугольником. Впереди стоял Андрей, за ним Паша и Саня, в третьем ряду Эркен, Савва и Артём, далее четвертый и пятый. Такое построение было самым выгодным и зрелищным. Заиграл барабан, танец начался. Бойцы все в парадках, движения отточенные, строго синхронны. Наступил кульминационный момент, они подпрыгивают с криком УРррр…., и имитируют бросок кинжала.

Зрители взрываются криками, свистом, улюлюканьем, хлопаньем.

— Который раз гляжу и всё равно дрожь пробирает. Эх, так и хочется саму станцевать. — эмоционально высказался есаул.

— Так станцуй, за чем дело стало. — Подначил его отец Мефодий.- Я бы станцевал со всем своим желанием, да боюсь, паства не поймет.

Все засмеялись. Командный состав полка, оба сотника, подпоручик, прапорщик и подпрапорщик, артиллерист. Всё усиление пока стояло у Романовки. Вся эта гоп-компания приперлась без приглашения, как будто, это само собой разумеется. Пришлось ещё ужином угощать.

— Как же у вас славно всё устроено, Пётр Алексеевич! — восторгался Виктор, слегка опьяневший от вина.

Отец Мефодий, сидевши рядом со мной, склонился ко мне, сказал.

— Не поверил я, когда слух прошел, что сгинул ты вместе с отрядом. Не может такого быть, что бы пластуны просто так сдались.

— Ну, да, только с божьей помощью и молитвой отбились от супостата.

Батюшка нахмурился.

— Сейчас тресну по лбу крестом, сколько раз говорено, думай прежде чем сказать что-либо, еретик, хренов, прости меня господи, — перекрестился отец Мефодий.

— Простите батюшка, хотел сказать, на бога надейся, а сам не плошай. — съехал моментально я.

— Вот, можешь умные речи вести, а то язык, что помело, метет, как хочет, у головы не спрося дозволения.

Вышли на свежий воздух. На плацу разложены два костра вокруг которых начались показательные выступления в мужском одиночном танце. Тут уже танцевали в свободной манере. Паша был звездой. Его комбинации были сложными, но очень красивыми. Кто-то затянул казачью песню и все хором подхватили её. Отец Мефодий своим сильным и красивым голосом выделился в солисты. Последний куплет исполнял с особым воодушевлением. Кубанцы не выдержали и стали танцевать, ритмика подходила к их танцу. И в самом конце бойцы попросили меня исполнить песню про коня. Запели на три голоса в сопровождении Саниной гармоники. Как же глубоко проникает эта песня, затрагивает самые потаённые струны души, это не выразить словами. Её нельзя пересказать, её можно только петь.