Книга Дом, где засыпает время, страница 7 – Агафья Вебер

Она не произнесла ни единого слова, но её молчание было красноречивее любых речей. Тётя мягко улыбнулась Татьяне и посмотрела сквозь неё, устремив взгляд на окно, за которым чернела глухая стена сибирской тайги. Затем она медленно провела рукой над водой, и пар над бассейном послушно сгустился, превращаясь в живые, осязаемые картины-образы.

Сначала Татка увидела, как над горой стремительно кружится первый крупный снег, укрывая землю —время на исходе, зима близко. Затем картинка сменилась: во времянке на алтаре ярко вспыхнули пучки трав и кореньев, наливаясь целебным светом. Следом в туманном мареве промелькнули силуэты странных, невиданных существ, испуганно жмущихся к дверям дома. Тётя беззвучно кивнула, давая понять: они придут за помощью, грань миров истончилась, и Татке нужно успеть собрать силу земли до холодов.

Взмах ладони — и пар соткался в новое видение. Огромная, поваленная бурей сосна на опушке дикого леса. Тётя указала пальцем на её замшелый ствол, а затем сделала жест, будто расстилает платок. В воздухе над водой соткались чёткие образы: половинка темного ржаного хлеба, фактурные узорчатые пряники, плитка горького городского шоколада... И, наконец, старый кожаный кисет с дедовским табаком.

Тётя словно просила о бережности и уважении к тайге и указала на чащу.Откуп. Закон леса. Без этого Хозяин в свои владения не впустит.

Женщина мягко протянула руку и коснулась плеча Тани. Серебряная вода в бассейне пошла теплыми кругами, утягивая её обратно в утреннюю реальность.

Татьяна проснулась на рассвете с абсолютным, кристальным пониманием того, что нужно делать. Беззвучные мыслеобразы тёти стояли перед глазами как чёткая, нерушимая инструкция.

На кухне Бакс уже сидел у пустой миски, требовательно постукивая хвостом. Насыпав коту корма, Татка решительно подошла к старому кухонному шкафу. Встав на цыпочки, она дотянулась до самой верхней, покрытой пылью полки. Пальцы наткнулись на что-то мягкое. Это действительно был старый кожаный кисет, от которого до сих пор шел одурманивающий, ядреный запах хорошего домашнего табака.

На кухонном столе Татка расстелила плотный льняной платок. Бережно, в точности повторяя ночное видение, выложила на него увесистую краюху свежего ржаного хлеба, несколько сладких печатных пряников с узорами и дорогую плитку горького шоколада, которую берегла для себя. Сверху лег дедовский кисет. Связав концы платка тугим узлом, Татка закинула его на плечо.

Она обула теплые сапоги, накинула плотную куртку и взяла из времянки небольшую плетеную корзину для будущих трав и кореньев. Ритуальный нож-атам с оленьей рукоятью она, немного поколебавшись, тоже спрятала во внутренний карман — для уверенности. Очки из горного хрусталя легли в другой карман.

Бакс подошел к входной двери и коротко мяукнул, словно говоря:«Я с тобой».

Они вышли со двора. Утренний туман в октябре был таким густым и плотным, что казался пролитым молоком. Он цеплялся за полы куртки, холодил лицо и полностью скрывал деревенскую улицу внизу. Было ощущение, что гора окончательно отрезала Татку от остального мира, оставив один на один с древней тайгой.

Шаг за шагом Татьяна спускалась к опушке леса. Граница между её садом и дикой чащей обозначилась огромной, вывороченной с корнем старой сосной, чьи замшелые ветви гигантскими лапами перегораживали тропинку. За этой сосной начинался настоящий, дремучий бор, где вековые ели стояли так плотно, что туда почти не проникал солнечный свет.