Книга Дом, где засыпает время, страница 10 – Агафья Вебер

Татка вздрогнула и посмотрела на кота:

— Бакс... А кто такой Тимоха?

Кот лишь хитро прищурил глаза и потрусил вперед по тропинке, обгоняя Лешего. Старик-хозяин раскатисто рассмеялся, потирая ладонью спрятанный за пазухой дедовский кисет:

— Ох, и весело тебе дома будет, медиум! Ну пойдем, покажу, где сосновую кору для оберегов правильную снять, чтоб дерево не поранить...

Домой Татьяна возвращалась в странном, приподнятом настроении. Корзинка приятно оттягивала руку — на её дне, укрытые влажным мхом, лежали ароматные коренья девясила и плотные пласты сосновой коры, источавшие густой смолистый дух. Тайга за спиной молчала, но Татка кожей чувствовала, что отныне этот вековой бор следит за каждым её шагом.

Бакс шел чуть впереди, гордо задрав полосатый хвост. Очки из горного хрусталя теперь мирно лежали в кармане куртки, и Татка решила пока не искушать судьбу — слишком живыми и пугающими были тени в углах веранды.

В доме было тепло, но Татьяне показалось, что воздух стал каким-то плотным, словно наэлектризованным перед грозой. Зайдя на кухню, она заметила странность: её любимая медная турка висела на крючке строго вверх дном, а на столешнице вокруг банки с кофе был рассыпан тонкий, идеально ровный круг из кофейной гущи.

— Бакс, твои штучки? — устало вздохнула она, покосившись на мейн-куна.

Кот лишь меланхолично зевнул и ушел в зал. Списав всё на собственную невнимательность и офисную привычку всё забывать, Татка прибрала стол, наскоро перекусила и отправилась во времянку, чтобы разложить травы.

Вечер пролетел незаметно. Эмоциональное истощение после кладбища, леса и встречи с Лешим дало о себе знать — глаза закрывались сами собой. Едва добравшись до деревянной кровати у огромного окна в пол, Татьяна провалилась в тяжелый, крепкий сон.

Она проснулась среди ночи от резкого, первобытного ужаса.

В комнате стояла звенящая, мертвая тишина. За панорамным окном зал заливал холодный, зеленовато-серебряный свет полной луны, окрашивая силуэты сосен в черные тона. Татьяна хотела повернуться на бок, но с ужасом поняла, чтоне может пошевелить ни единым пальцем. Тело стало чужим, налитым свинцом, словно его намертво приколотили к матрасу.

В следующую секунду ей на грудь опустилась невидимая, но страшная, пудовая тяжесть. Дыхание перехватило. Воздух застрял в горле, и Татка началамедленно, мучительно задыхаться. Кто-то невидимый, плотный и осязаемый сидел прямо на ней, безжалостно перекрывая кислород и высасывая силы.

Она пыталась закричать, позвать на помощь, но из сжатого горла вырывался лишь слабый, хриплый сип. Сердце бешено, испуганно колотилось в ребра, готовое вот-вот разорваться от паники. В углах зала пространство пошло зыбкой рябью, сгущаясь в темные, антрацитовые сгустки. Морок давил на сознание, утягивая в ледяную бездну. Во рту пересохло, легкие горели от нехватки воздуха, а над самым ухом раздалось тяжелое, обиженное и свистящее дыхание. Дух дома наглядно, жестоко показывал свою власть.

«Дыши, хозяйка. Ломай морок!»— вдруг набатом прозвучал в её голове резкий, вибрирующий мысленный приказ.

В ту же секунду на кровать тяжелым снарядом взлетел Бакс. Огромный мейн-кун с глухим, яростным рыком наступил лапой прямо на грудь Татьяны, туда, где концентрировалась невидимая тяжесть. Раздался тихий, яростный хлопок, похожий на электрический разряд, и удушье мгновенно отпустило.