Книга Дом, где засыпает время, страница 37 – Агафья Вебер

Обратная дорога до Горы превратилась в сплошной кошмар. Степан, которого Бакс умудрился как-то позвать ментальным криком к кромке леса, помог дотащить Ярослава до времянки. Оборотень был тяжелым, как расплавленный свинец, его кожа горела ледяным, противоестественным жаром, а из раны на плече продолжала сочиться густая, темная кровь, пахнущая болотной ржавчиной.

Когда Степан, испуганно крестясь, ушел, Татьяна заперла дверь на все три засова. В избе воцарилась звенящая, тревожная тишина, нарушаемая лишь тяжелым, прерывистым хрипом раненого волка.

Ярослав лежал на лавке, его лицо осунулось, под глазами залегли глубокие тени. Красный оберег на запястье угас, с трудом сдерживая остатки проклятия, которые стремились к сердцу. Болотный яд гончих действовал быстро — он выжигал дикую кровь оборотня изнутри.

Татьяна действовала как в тумане, но руки помнили ведовскую науку. Она скинула плащ, бросила в печь охапку дров и принялась метаться по времянке:

— Чистотел, девясил, намоленная вода... Нет, не то, — лихорадочно шептала она, сбрасывая на стол пучки сухих трав. — Обычные травы этот яд не возьмут. Он слишком глубоко.

Бакс вспрыгнул на край лавки, коснулся лапой бледного лба Ярослава и поднял на Татьяну огромные, полные тревоги желтые глаза.

«Яд дошел до звериного корня, Хозяйка, — прозвучал в её голове глухой, печальный голос кота. — Обычным словом его не выманить. Нужно делиться жизнью. Связывать кровь. Но если его зверь не примет твою силу — ты сгоришь вместе с ним».

Татьяна остановилась посреди комнаты. Взгляд её упал на пожелтевшую тетрадь тётки Алевтины, оставшуюся на столе. Ритуал связывания крови. Древний, опасный, почти забытый. Но когда она посмотрела на Ярослава, на его искусанные в кровь губы и вспомнил, как он без колебаний закрыл её собой от смертоносной плети, всякие сомнения отпали. Ей было плевать на риск. Без этого невыносимого, дикого волка Гора снова станет пустой и чужой.

— Примет, — твердо сказала она самой себе. — Куда он денется.

Татьяна подошла к лавке и опустилась на колени. Ритуальный нож-атам привычно лег в руку. Серебряное лезвие тускло блеснуло в свете печи.

Она осторожно надрезала левую ладонь Ярослава — из пореза лениво потекла темная, отравленная кровь. Затем Татьяна, зажмурившись, полоснула атамом по своей правой ладони. Боль обожгла пальцы, но она даже не поморщилась. Алая, чистая, горячая ведовская кровь выступила крупными каплями.

Татьяна крепко, пальцы в пальцы, переплела свою руку с рукой Ярослава, прижимая рану к ране. В ту же секунду её ведовское зрение распахнулось настежь.

Их словно затянуло в общий колодец. Татьяна очутилась в кромешной тьме, где выл раненый, загнанный в угол огромный серый волк. Вокруг зверя сжимались черные кольца маслянистой болотной жижи, удушая его. Волк скалился, готовый дорого продать свою жизнь, но силы были на исходе.

— Ярослав! — позвала Татьяна всем своим существом, всей той любовью, что взорвалась в ней на Черных Выселках. — Я здесь! Впусти меня!

Огромный волк замер, повернул к ней тяжелую голову, и его янтарные глаза встретились с её золотым ведовским

взором. Хищник глухо зарычал, но в этом рыке не было злости — только отчаянная мольба о спасении. Он сделал шаг навстречу и уткнулся мокрым носом в её ладонь.