Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 5, страница 9 – Миф Базаров

Оставался чоппер.

Между настилом и палубой метров пять по высоте и метра два по воде. Ни крана, ни стрелы, ни доски.

Захар посмотрел на этот разрыв, спустился назад на пристань и, поплевав на ладони, взялся за лом.

— Отойди.

Он воткнул железо в шов между камнями, повернул на четверть, потом потянул лом на себя.

Причал застонал.

Плита у самой кромки пошла вверх и вперёд, вытягиваясь из кладки, как выдвигают ящик стола. За ней вторая. Камень тёк медленно, в узкий язык шириной чуть больше руля, с горбом посередине.

Язык лёг на фальшборт и там перегнулся.

— Езжай, — сказал Захар. — Только не останавливайся.

Я сел, дал газу и пошёл вверх.

Три метра над причалом. Четыре.

Резина на камне держала плохо, заднее колесо повело, я поймал и вывернул. Язык под весом чоппера ощутимо просел.

Дальше — палуба, удар подвески и рука на тормоз.

Захар вынул лом, повернул обратно, и камень ушёл в кладку. Швы сошлись. Плита села на место, и на настиле осталась только полоса свежего скола.

Помощник капитана смотрел на это с крыла мостика и ничего не сказал.

Шестёрка инквизиторов пришла без четверти семь.

Соколов поднялся по штормтрапу первым, оглядел палубу, два трюмных люка, надстройку, ржавчину.

— Это что?

— Судно.

— Я вижу, что судно. Я спрашиваю, отчего инквизиция идёт на калоше, когда у стенки четыре нормальных борта.

— Оттого, что этот нам отдали целиком.

— А военные? — Соколов кивнул в сторону выхода из гавани, где на рейде чернели два низких силуэта. — Там места вдвое больше, и ход быстрее.

— Сторожевики в этот раз в порт не заходили. Причалов пять, гражданских в караване пять, швартовать некуда.

— Могли бы и нас принять.

— Могли бы, — согласился я. — Организовывайте.

Он понял по-своему.

— Комендант, — сказал Соколов. — Это его работа, больше некому. Я на него бумагу напишу.

Я пожал плечами.

Суда уходили с интервалом в пять минут. Сначала пятый причал, потом четвёртый, потом третий. На каждом к кнехтам выбегала швартовая команда, и концы снимали быстро, в четыре руки.

К нам никто не пришёл.

Помощник свесился с крыла, крикнул вниз пустому настилу и вернулся к рубке. Капитан дал длинный гудок. На причале не появилось ни одного человека.

Ершов со Свиридовым переглянулись, перегнулись через планширь и достали ножи.

Рунный нож взял трос на удивление легко. Шесть просмолённых прядей в руку толщиной и каждая расходится под лезвием как тесто. Носовой упал в воду первым, потом шпринг, потом кормовой. Обрубки поволоклись за бортом, и подбирать их никто не стал.

— Вот, — сказал Соколов, глядя вниз. — Вот об этом я тебе ночью и говорил.

— Вы говорили, что надо закончить в жилых кварталах.

— Я говорил, что тут гнездо. И вот тебе подтверждение: город нам в глаза смотреть не хочет.

— Город боится. Это не одно и то же.

Соколов повернулся ко мне.

— Ты же сам считал. Пять на сотню.

— Считал. И думаю, что тратить на них восьмерых инквизиторов — расточительство, — я кивнул на берег. — Эти сидят по домам и трясутся. Они никуда не денутся: у них тут семьи, дети, работа. Опаснее те, кто запускает их сюда пачками. Кто-то ведь выбирает, кого тащить через грань, и тащат не вот этих вот работяг. Тащат магов, чужих для нашего мира стихий. Вот кого надо брать, Аркадий Платонович. Мелочь подберём после.