Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 5, страница 48 – Миф Базаров

— Редкий, слабый. Дыхание поверхностное, зрачки узкие, — парень оттянул соседу веко. — Сон не свой, опоили чем-то. Меня вы магией жизни подняли? — курсант поднял глаза. — У меня источник пустой. Мне бы что-нибудь для них.

— Сейчас подниму, не переживай.

— Может, винца принести? — Кулагин уже стоял у края платформы. — Красное кровь восстанавливает.

— Данила Ильич, а эликсиры у вас есть?

— Должны быть, сейчас поищу.

Сапожник ушёл в экспедиторский.

— Если эликсиров нет, тогда воды тёплой, — сказал курсант ему вслед. — На литр пол-ложки соли и ложек шесть сахару.

Кулагин вернулся с кожаной дорожной аптечкой и протянул флакон с эликсиром первой помощи. Курсант прочитал этикетку и кивнул.

— Я возьму полфлакона на флягу воды, на троих должно хватить.

— Да бери весь, — отмахнулся Кулагин.

Пока я приводил в чувство второго и третьего, первый курсант уже разбавил эликсир и выпил свою треть. Потом начал помогать сокурснику. Я не мешал. Всё же они медики, да и школа Полунина чувствовалась за версту.

Второй очнулся тише первого и, едва сев, потянулся ладонями к третьему.

— Убери, — тот, что в тужурке, перехватил его руку. — Сперва голова, потом руки, дар в последнюю очередь. Забыл, что профессор говорит?

— Да помню я, помню, — промычал он.

Когда фляга почти опустела, тот, что в тужурке, поднял на меня глаза.

— Нас шестеро было, — сказал парень. — Ванька, Женька, Егор. Что с ними?

— Живы. Все трое продолжают практику в Братске.

— А мы где? — курсант оглянулся.

— В Новогородске.

— Ого… А наша практика, похоже, накрылась.

— И не говори, — поддержал его товарищ.

Третий коротко хохотнул и тут же осёкся.

— Патруль положили у нас на глазах, — сказал тот, что в тужурке. — Нас на песок, руки за голову, пока эти бандиты военных расстреливали. Потом ходил один с бумагой, по фамилиям называл, как на перекличке, и пальцем тыкал: этот, этот, этот. Нас троих в машину, заставили выпить горькой воды. Дальше не помню ничего.

Он помолчал.

— Профессор знает, что мы живы?

— Я сообщу.

— А что теперь? Можно домой позвонить? Я местный, из Новогородска.

— Позвонить пока нельзя, для всех остальных вас ещё не нашли. Поживёте пару дней в лазарете при ордене, а как ячейку сектантов вскроем, отпустим.

Курсанты понимающе кивнули, хоть и без оптимизма. А я пошёл к конторке у ворот ангара, где висел местный телефон, снял трубку и попросил телефонистку соединить с железнодорожной конторой. Там ответил мужской голос, и когда я назвал Снежного и свою фамилию, в трубке щёлкнуло, помолчало, а через минуту ворвался гул. Смеялись, звенела посуда, кто-то кого-то перебивал, и поверх всего немолодой властный женский голос требовал, чтобы внуку положили больше еды.

— Воронов? — Захар, судя по всему, отошёл с трубкой подальше, и гул стал тише.

— Да, я нашёл, что искал.

— Все трое живы и целы?

— Да, можешь передать в «Братск»?

Захар помолчал.

— Полунину?

— Ага, можешь передать через свою транспортную контору? Нашёл, живы, обещание выполнено. И пусть пока помолчит, никому ни слова, даже курсантам.

— Сегодня же уйдёт и завтра днём будет у Полунина на руках.

— Отлично, — я задумался. — И вот ещё что: спроси у Саньки адрес, на который он ездил в огненный сектор. Город и улица.

Смех в трубке стал глуше: Захар прикрыл её ладонью. Потом вернулся.