Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 5, страница 124 – Миф Базаров

Санька моргнул. Потом ещё раз, медленно, обвёл глазами всё вокруг: банки, проём, археолога с пустым пузырьком в руке, меня, сидевшего напротив, и брови у него поползли вверх.

— Игорь, ты тут?

Археолог отставил на пол пустую стекляшку. Улыбнулся и закивал: так кивают за шахматной доской, когда соперник пошёл ровно так, как от него ждали.

— Чисто, — сказал сектант. — Я даже не почувствовал. Хорошо вас Антон Сергеевич выучил.

Санька поднёс руку к горлу. Свитер с высоким воротом, тот, что купили в «Полярном», был подвёрнут под самый подбородок, и Жимин отогнул его пальцем.

На шее я заметил обруч в два пальца шириной, с клеммами по бокам и рунным блоком у замка.

Ошейник.

Слой я разглядел, а тело Жимина просканировать забыл. А ведь выключенный ошейник фонил еле-еле, как давно погашенная плита, а я сосредоточился на другом.

М-да…

Вадим тем временем вытянул из-за ворота амулет управления на стальной цепочке: серебряную подвеску с рунами по краю и стеклом посередине.

Двенадцать дней он держал Саньку на слое, а не на ошейнике, и понятно почему. Ошейник кормят макрами, а макры в храме опустели. Без магических кристаллов ошейник подчинения начнёт есть того, на ком надет, и за двенадцать дней съел бы Саньку целиком.

Сектант положил большой палец на стекло. И по Саньке прошёл короткий толчок, по шву я поймал его раньше, чем увидел на лице. Вмиг погасла воля, а за ней и источник. Жимин встал. Лицо у него разгладилось, как у спящего, только глаза открыты, а рука так и осталась у горла.

Я знал, как это выглядит. Сам защёлкивал такой на Петре в «Орске», а потом смотрел, как тот ел у костра по команде: ложка, вторая, третья.

Ладонь у меня опять легла на кобуру. Только пальцы археолога зажимали амулет, и они могли дёрнуться быстрее, чем падает человек, даже с пулей в голове.

— Воронов, не надо, — сказал он. — Смотрите лучше сюда. Давайте я вам всё покажу.

Палец на стекле чуть сдвинулся.

Санька перестал дышать.

Я не смотрел на парня. Я смотрел археологу в глаза, он — мне, а Санькину грудь я и так держал щупом: выдох ушёл, а вдох за ним не пришёл. Без ошейника тело вдохнуло бы само, хочешь ты того или нет, это я знал по ведру со льдом. В ошейнике тело не хочет ничего.

Десять секунд. Сердце у Саньки пошло реже.

Двадцать. Кровь потянулась из пальцев к груди: тело само взялось беречь, что осталось.

Дёрнись я сейчас, и палец на стекле останется там, где стоит. Насовсем. Без воздуха у здорового парня минуты три до беды.

Тридцать.

Сорок.

Археолог моргнул и убрал палец. Санька со свистом вдохнул всей грудью. Но лицо у него так и не дрогнуло.

— Игорь Юрьевич, этот медальон расстояния не боится, — сказал археолог тем же голосом, каким предлагал галету. — Теперь давайте к делу. Туда, — он кивнул на проём, — пускают только менталистов. Одного или двоих, но вдвоём пройти шансов больше. В том небольшом конфликте на развилке Тихон убил моего напарника, вот я и решил, что мне стоит дождаться вас.

Вот и «зачем».

Я посмотрел на младшего. Тот сидел у фонаря над своей стопкой и в разговор не лез.

— А что ж не с ним?

— Ваня пойдёт впереди, — археолог даже не обернулся. — А вы со мной.

— А если нет?

Он вздохнул так, как обычно вздыхает учитель над бестолковым учеником, и качнул медальоном на цепочке.