Книга Дева, муж и свекровь-дракониха, страница 8 – Дарья Адаревич

— Не знаю… не помню. Мне было семь.

— Семь лет? Это с семи лет ты так хорошо помнишь орпеславский?

Пожимаю плечами. В основном, да, но я практиковалась с купцами.

— Докажи, — говорит разбойник. — Докажи, что ты иностранка!

— Что?

— Скажи что-нибудь на своем родном языке. Давай, по-персисски?

Откашливаюсь и выпрямляю спину. Я узнаю его взгляд. Я так же смотрю на новую захватывающую книгу. Интерес. Искренний, неподдельный. Как же приятно.

— Что тебе сказать? — говорю по-персисски. — Недоверчивый ты мой.

— Я почти год пытался его выучить, — отвечает мне разбойник на ломаном персисском. — А ты вот так просто? Где ты была раньше?

Акцент такой забавный, что я растягиваюсь в широкой улыбке.

— Но зачем ты учил персисский? — спрашиваю, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.

— Мы же находимся рядом, связи, — отвечает так просто, словно это все объясняет.

Непонятный разбойник этот все-таки, то появляется, освещаемый молниями, то ведет себя здесь, как хозяин.

— Было два брата, — говорит ЛжеГеорг, — один умный брат, а другой с дислексией и читать нормально не умел, слова у него расплывались.

Получается разбойник не смог прочесть вырезку из той газеты из-за дислексии? Смотрю на его всего такого звериного, пахнущего дорожной пылью, лесом и потом и решаю больше не верить ни слову.

— Поэтому умного брата послали на три года в Персис, изучать ваши науки, — продолжает разбойник, — а брату-дурачку осталось только подвязаться к местному мастеру теневого боевого искусства, — он довольно скалится. — Риз чуть не умер от зависти, когда узнал.

— Риз?

Мертвый брат-Ловласс из статьи?

— Да, мой брат.

— Ты так и продолжишь утверждать, что ты настоящий Георг Ловласс? — спрашиваю с пренебрежением.

— Да, ибо так оно и есть.

Поднимаюсь из-за стола.

— И я тебе не верю.

Выхожу с кухни, осматриваю грязные следы.

— Тебя поймают, — говорю своему ночному гостю. — Учитывая, как ты наследил тут.

— До утра еще далеко.

Что это значит? Он собирается мыть полы? Представляю, как разбойник-каторжник ползает по замку с тряпкой, разнося еще больше грязи. Он снова берет меня за руку, тащит по лестнице наверх.

— Послушай, — пытаюсь убрать руку. — Тебе не кажется это невежливым. Я замужняя женщина.

— Посидишь со мной?

— Где? — все-таки вырываю руку. — Где я должна с тобой посидеть? В тюрьме, когда тебя поймают, нет уж, благодарю!

— С чего бы мне садится в тюрьму?

Неужели он не понимает? Понижаю голос:

— Уходи скорее, — говорю. — Утром вернутся все и тебе не поздоровится.

— Куда мне уходить? Это мой дом.

— Куда хочешь. Откуда пришел, туда и иди.

— Да не бойся меня, — идет по коридору, продолжая разносить грязь. — Или ты хочешь спать?

Меньше всего я хочу спать, но киваю:

— Хочу.

— Лгунья.

— У меня сегодня был сложный день, — демонстративно поднимаю руки, чтобы было лучше видно свадебное платье.

— А я не разговаривал с людьми долгие годы, — продолжает разбойник, словно я внимательно слушаю. — Удивлен, что еще не разучился.

Открывает двери комнаты. Заглядывает.

— Даже комнату мою занял, гад, — говорит ЛжеГеорг, затаскивая себя и меня в покои Георга Ловласса.

Стою в дверях, не зная, что и думать. В какой-то момент я начала ему доверять, не верить, но доверять, даже смеялась, а сейчас в груди накатывается тревожный ком.